Лоррен терялась в догадках, куда направляется ее подруга. И вдруг — ба! — стали мелькать знакомые дома. Лоррен наблюдала за тем, как Глория тормозит в нескольких кварталах от «Зеленой мельницы». «Ай, как все лихо закручивается, — подумала Лоррен. — Этого уж никак нельзя было предвидеть».

Глория припарковала авто и пошла быстрым шагом по улице; одета она была с головы до ног в чисто бунтарский прикид.

Идя по улице, невозможно было даже догадаться о существовании «Зеленой мельницы» — она ведь находилась ниже уровня улицы, между похоронным бюро и обшарпанной парикмахерской, а здание выглядело так, словно уже не один год стояло необитаемым. На улице курили трое или четверо мужчин, но прохожих почти что и не было.

Лоррен припарковалась за углом. Оглядела себя и скорчила недовольную мину. Угоняя папин «дюзенберг», она уже оделась ко сну, и теперь на ней был шелковый пеньюар, купленный минувшим летом в Париже (черный шелк с белыми французскими кружевами) — ну, пожалуй, сойдет за наряд бунтарок.

К счастью, дура служанка Маргерит забыла на заднем сиденье мамины вещи, которые забрала из химчистки. А мама, слава Богу, одевается не так, как миссис Кармоди. Лоррен перебралась на заднее сиденье и быстренько перерыла вещи.

«Спасибо тебе, мамочка, что отдавала в химчистку свой норковый палантин — мне он сейчас пригодится». И Лоррен набросила палантин на почти голые плечи. Parfait [70] , как сказала бы мадам Клутье. По крайней мере это слово Лоррен на завтрашнем опросе сможет выговорить без ошибок.

Она надеялась на то, что в бардачке лежит мамин набор «на всякий случай»: красно-коралловая помада, которая сгодится и вместо румян, и вазелин, который можно использовать для придания блеска волосам. На Лоррен не было подходящего бюстгальтера, но с учетом обстоятельств сойдет то, что есть.

Лоррен спустилась по ступенькам, ведущим в «Зеленую мельницу», и обнаружила стайку бунтарок, круживших вокруг входа, как стервятники над трупом. Они торчали здесь, чтобы их не было видно с улицы — мало ли, вдруг полиция нагрянет? Правда, и это не так уж страшно — большинство полицейских получало регулярную «подкормку» от гангстеров.

Лоррен люто ненавидела всех этих девиц, одетых в самые настоящие платья. Из-за них Лоррен чувствовала себя голой дешевкой, тогда как была богаче, вероятно, чем они все, вместе взятые! Она легко бы перещеголяла все эти их наряды с блестками, если б только выходка Глории не застала ее врасплох.

Одна из девиц держала в руках шитую бисером фиолетовую сумочку, и сумочка Лоррен по сравнению с этой казалась какой-то потертой.

Не чувствуя себя уверенно в этой компании, Лоррен укрылась в темном углу. Прежде чем входить, надо продумать стратегию поведения.

Тощая как жердь девица в серой шубке решительно подошла к двери и стала стучать, пока не приотворилось узенькое окошко. Глаз окинул ее изучающим взглядом.

— Ну, что?

— У Энтони, кузена моего приятеля, заказан здесь столик.

— Энтони, как дальше? — рявкнул Глаз.

— Фамилия моего приятеля — Вуд, он уже в зале, за столиком. Вы, наверное, заметили его — он такой высокий и…

Смех Глаза долетел даже до Лоррен.

— Хочешь, чтобы я позвал его к тебе?

— Ой, а что, можно?

— Нет! — Окошко захлопнулось.

Придется Лоррен прибегнуть к самому старому приему: максимально используй то, что имеешь. А у нее было то, чем не могли похвастать все эти девицы, — идеальная кожа.

Она дождалась, пока девицы немного расступятся, подошла и тихонько постучала. Приоткрылось окошко, Глаз осмотрел ее с головы до ног. Лоррен выпрямилась во весь рост и рассчитанным движением приспустила палантин, открывая взгляду свой пеньюар.

В самую точку! Глаз заморгал.

— Вы к кому?

— Я сама по себе, — ответила она и опустила правое плечо, чтобы с него соскользнула бретелька. — О-ой! — воскликнула она, поправляя бретельку прежде, чем та открыла взору слишком много.

— Эй! — возмутилась бунтарка с фиолетовой сумочкой. — Мы пришли первыми!

— И кто вас позвал сюда?

— Мой завтрашний день рождения.

— Вы хотите убедить меня, — сказал Глаз, снова оглядев ее с головы до ног, — что собираетесь праздновать здесь в одиночестве, в таком парадном наряде?

— Если вы меня впустите, то в одиночестве я не останусь.

— Добро, — сказал ей Глаз. — У нас всегда найдется местечко для трудящейся девушки.

Лоррен не совсем поняла, почему это он назвал ее трудящейся девушкой. Да у нее траст-фонд! Она никогда и дня не трудилась!