— Давно канули, если посчитать?

— Не нужно делать из мухи слона, — сказал Маркус, пожав плечами. — Да, я встречался с очень многими девушками, но очень мало кто интересует меня всерьез.

За каждым столиком сидели парочки — кто целовался, кто обнимался, а кто сочетал одно с другим. Клара никогда не была сторонницей того, чтобы демонстрировать нежные чувства на публике, но здесь что-то витало в самом воздухе, и Кларе захотелось, чтобы она тоже пришла сюда с тем, в кого влюблена.

Маркус потянулся было к ней через столик, но сдержал себя и вместо Клары обнял руками свой стакан.

— Ты совсем не похожа на всех тех девушек.

«Если б ты только знал», — подумала она.

— Так вот, скажи мне — ты очень скучаешь по своему дому? — спросил Маркус.

— Скучаю. — Она отхлебнула шампанское, закрыв тем самым себе рот.

— Но ты переписываешься с родителями, с друзьями? — Его голубые глаза, не отрываясь, смотрели на нее и ожидали ответа. — Даже не представляю, как тебе тяжело — ведь все родное осталось там, далеко-далеко.

Лицо у него было серьезным и открытым. Словно Клара ему действительно небезразлична. А когда это ей удавалось ходить на свидания с парнем, которому небезразличен хоть кто-нибудь, кроме него самого? Она сделала еще глоток шампанского.

— Хочешь потанцевать?

— Клара, — нахмурился Маркус, — я же по лицу вижу, ты чем-то очень опечалена. Это я понял с той минуты, когда увидел тебя в первый раз.

На какое-то безумное мгновение Кларой овладело желание рассказать ему все. Да, она была опечалена. До последнего времени, по крайней мере. Потому-то она так конфузилась в его присутствии: у нее возникало такое ощущение, будто тяжкий груз прежних горестей спадает с плеч, а вместо того возникает что-то легкое и головокружительное, вроде пузырьков в бокале шампанского.

— Ты не ошибся. — Она глубоко вздохнула. — Я скучаю по очень многим, кого пришлось оставить, — прежде всего по близким подругам. Они были мне все равно что сестры. Конечно, с кем-то расставаться легче, с кем-то труднее.

— Например? — спросил Маркус, вскинув голову.

— Ах, да ты и сам знаешь. — Клара уставилась в свой бокал.

Потом почувствовала, как на ее руки легла рука Маркуса, влажная от запотевшего стакана виски со льдом. И это прикосновение, о котором она мечтала весь вечер, заставило ее забыть обо всем. Пальцы у него были сильные, они вселяли в Клару чувство безопасности и уверенности.

— Я понимаю, как тебе было, наверное, тяжело отказаться от всего привычного с детства и приехать сюда, — проговорил Маркус, переплетая свои замечательные пальцы с пальчиками Клары, — но я очень рад, что ты это сделала.

Эта фраза могла показаться банальной, если бы не серьезные глаза Маркуса.

— Я тоже рада, — мягко сказала Клара.

— Может быть, теперь ты хочешь потанцевать?

— Давай просто посидим еще немного, — ответила она.

Ей хотелось всю ночь просидеть здесь, целуясь с ним одними руками.

***

Маркус высадил ее из машины, и Клара вошла в дом, как зомби, глядя перед собой остекленевшими глазами. Она отлично понимала, о чем говорит это состояние, и ничего хорошего оно не предвещало. А хуже всего то, что она не могла стряхнуть с себя это состояние.

Она по уши влюбилась в Маркуса Истмена.

Маркус не то чтобы опроверг свою репутацию плейбоя, но за этот вечер она убедилась, что он не совсем такой, что он отличается от мужчин, которых она встречала в Нью-Йорке. Он не был пресыщенным.

В своей комнате Клара тяжело опустилась на стул перед зеркалом. Куда же девалась вся та сила воли, с которой она начинала этот вечер?

Услышала, как тихонько скрипнула дверь в комнату Глории. А ей-то что не спится в полвторого ночи? Хорошо хоть сама Клара не в таком положении, как кузина. Лучше уж ее собственная запутанная ситуация, чем то печальное будущее, которое уготовано Глории. Той придется влачить жалкое тихое существование рядом с жалким муженьком — точно как тетушке Би. Кошмар!

В Маркусе ее как раз и привлекало то, что он не пытался ею командовать. Он лишь хотел быть рядом с ней. Маркус хотел, чтобы Клара была самою собой. Ну, скорее, такой, какой она была бы в деревне. И это Клару сильно смущало.

Она сбросила с себя юбку, стянула свитер и в изнеможении повалилась на постель, на простыни из кремового шелка.

В спину ей врезалось что-то острое, как нож.

Клара так и подскочила. Она надеялась ошибиться, молилась, чтобы ее догадка оказалась ошибкой. Только не сейчас, не сегодня. Так не хотелось портить сегодняшний вечер — чудесный благодаря Бастеру Китону, шампанскому и голубым глазам Маркуса.