— Я не думала, что ты захочешь снова видеть меня, после вчерашнего…

— Я здесь, правда?

— Но зачем? Чтобы полюбоваться моим позором? — Она проглотила подкативший к горлу ком. — Ты же добился того, чего хотел: увидел, как Простушка Клара пала жертвой скандала. И теперь вынуждена бежать из Чикаго. Такой был у вас расчет, ведь правда же? Когда я только-только приехала.

— Да. Поначалу мы так планировали, — смущенно признался Маркус. — Но это же было до того, как я познакомился с тобой. Теперь мне это уже не нужно.

— Что же нужно тебе теперь, Маркус?

Он улыбнулся ей так, что она чуть голову не потеряла, и снова взял ее за руку.

— Мне нужна ты, Клара. Ты… — Он помедлил, держа палец на застежке браслета. — Ты поедешь со мной в Нью-Йорк летом? Когда я закончу школу.

— Что? — Клара вскочила с кровати. Ах, если бы она была одета нормально, а не закутана в это полотенце! — Ты шутишь, что ли?

— Клара, — в отчаянии воззвал к ней Маркус, — я боюсь, что никогда больше тебя не увижу.

— А ты не слышал, что вчера вечером сказала Лоррен? Ты не понимаешь, какое мнение сложилось теперь обо мне в Чикаго? И в Нью-Йорке. Да везде, если говорить честно.

— Мне нет дела до того, что ты делала и чего не делала, прежде чем познакомилась со мной. Мне есть дело только до тебя самой, сейчас. Ты мне очень нравишься. Я люблю тебя, Клара, — сказал Маркус и потянул ее назад на кровать, так что Клара села чуть не на колени ему. — У меня было время хорошенько подумать. Главное: когда я пытался представить себе, какой будет моя жизнь без тебя, ну… Я не видел вообще ничего.

Кларе хотелось сказать ему так много, что на минуту она почти онемела. Метнулась в ванную, набросила на себя фланелевый халат.

— Ты помнишь, как мы познакомились в этой самой комнате? — спросил Маркус, когда она вернулась.

— Как я могу это забыть?

— А мне хорошо запомнилось, что я сразу увидел: ты какая-то загадочная — было в тебе что-то скрытое глубоко, какая-то завеса тайны, которая ждала, пока ее приподнимут. От этого мне сразу захотелось тебя поцеловать, не теряя ни минуты.

— Не поцеловал же.

— Не поцеловал, — согласился Маркус и погладил ее по голове. — Я же все-таки джентльмен.

Ей захотелось, чтобы он поцеловал ее сейчас. Захотелось самой поцеловать его.

— А если я тебе не понравлюсь… настоящая? — встревоженно спросила она. — Если я не буду тебе нужна такая, как есть на самом деле?

— Ты всегда будешь нужна мне, Клара.

— Откуда ты это знаешь? — спросила она. — Как ты можешь быть уверен?

— А если попробовать так? — предложил Маркус. Он выпрямился, одернул кардиган и протянул ей руку. — Давай начнем с нуля. Здравствуйте. Меня зовут Маркус Истмен. А вас?

— Ой, брось, Маркус, не дури, — засмеялась Клара.

— Да я же серьезно! — возразил он. — Представься. По-настоящему, как есть.

Клара хотела было снова засмеяться, но тут поняла, что именно этого он и хочет — начать все с самого начала.

— Меня зовут Клара Ноулз, — произнесла она, пожимая его руку.

Маркус энергично потряс ее.

— Очень приятно познакомиться, мисс Ноулз.

— Мне тоже приятно, мистер Истмен. — Теперь они оба расхохотались и повалились на спину.

— Осталась только одна проблема, — сказала Клара, сделав серьезное лицо и не выпуская руку Маркуса.

— И какая же?

Клара погладила его густые светлые волосы, легонько пробежалась пальцами по щеке. Вот и настала минута, когда ей предстоит рискнуть всем, как никогда в жизни. И это еще мягко сказано.

— Как мне дождаться лета?

— Ну, оно же совсем скоро, — засмеялся он и поцеловал Клару.

— В следующий раз ты меня поцелуешь… мы поцелуемся на вокзале Грэнд-Сентрал [129] . Я приеду первым утренним поездом.

— А волосы у тебя будут укрыты широкополой шляпой. Я тебя сразу и не узнаю.

— Но потом я сниму шляпу, волосы растреплются…

— Как у актрисы в дешевом кинофильме. — Маркус скривил губы.

— В сказочно прекрасном фильме, большое спасибо. То есть это на платформе я скажу «спасибо», когда ты меня встретишь. В первую минуту ты и рта не сможешь открыть. А я побегу и брошусь в твои объятия, а ты закружишь меня, я стану дрыгать ногами, и все будут смотреть и удивляться, завидуя нам, нашей любви.