Вдруг из кустов выскочил какой-то зверь (Элиза не успела его рассмотреть) и со злобным рычанием бросился под ноги коню. Испуганный Ланцелот встал на дыбы, громко заржал и понёсся в лес, не разбирая дороги.

Она медленно приходила в себя. Кто-то брызгал ей в лицо водой и бил по щекам. В голове был настоящий фейерверк, а в ушах играл сводный оркестр. Элиза открыла глаза. Сначала перед глазами всё было расплывчато, но вскоре она увидела, что рядом с ней на коленях стоит молодой, сильный юноша с красивым, немного детским лицом, покрытым веснушками. На голове у него была копна непокорных густых огненно-рыжих волос. Это он пытался привести её в чувство.

Чуть поодаль с ноги на ногу переминался Ланцелот. Всем своим видом он просил у хозяйки прощения.

Элиза попыталась сесть, но сильная боль и головокружение заставили её отказаться от этой затеи.

– Не так резко, – услышала она приятный мужской голос.

– Где я? – спросила Элиза, до конца не осознавая, что произошло.

– В лесу. Вы очень удачно упали с лошади. Обычно подобные трюки обходятся значительно дороже.

– Вы врач?

– Нет, но я кое-что смыслю в лошадях.

– А в падающих с коней барышнях?

– Должен признаться, что мой опыт ограничивается вами.

– Печальная новость.

– Чего не скажешь о вашей способности шутить в подобных обстоятельствах.

Незнакомец аккуратно помог ей подняться на ноги. Стихнувший, было, салют возобновился вновь. У Элизы подкосились ноги, и она схватилась за незнакомца, который обнял её, чтобы не дать упасть. Она положила голову ему на плечо.

– Может, вам лучше прилечь? – поинтересовался он.

– Чтобы потом снова вставать? Подождите, пожалуй, я смогу стоять сама.

Элиза освободилась от объятий.

– Дайте мне руку, – попросила она.

– С удовольствием, юная леди.

Она оперлась на его руку. Колени дрожали, но стоять уже было можно.

– По крайней мере, вы ничего не сломали. Это радует, – сказал незнакомец, – рискнёте сесть в седло?

– Даже не знаю.

– Вы крепко обхватите коня за шею, а я поведу его под уздцы. Чем быстрее вы окажетесь дома в постели, тем будет лучше.

– На это раз правы вы.

– Рад, что вы это заметили.

– Кстати, вы не назвали ещё своего имени, а разговаривать в лесу с незнакомым мужчиной, пусть даже он спас тебе жизнь… – спросила Элиза, будучи уже в седле.

– Джек.

– Джек и…?

– Джек. Просто Джек.

– Его имя было покрыто тайной… А я – Элиза.

– Элиза…?

– Вы – Джек, я – Элиза, – сказала она, не желая в отместку называть фамилию.

– Что вы делаете одна в лесу в столь ранний час?

– Прогуливаюсь.

– А вам не кажется, что одинокие прогулки в лесу – не совсем подходящее занятие для столь юной леди?

– Лично мне это занятие кажется более чем подходящим. К тому же я здесь живу.

– Прямо в лесу?

– Прямо за лесом. Это мои земли. Вернее, моих родителей. А вот что здесь делаете вы?

– Охочусь.

– Отец страшно не любит, когда кто-то охотится в его лесу, так что никому больше не говорите об этом.

– Я охочусь на своего врага.

– А он что, живёт в лесу?

– Нет, но путь к нему лежит через лес.

Они выехали из леса. Вдалеке показалась графская усадьба.

– Не желаете зайти в гости?

– Не имею чести быть представленным вашим родителям.

– Я это исправлю. К тому же они будут рады знакомству с тем, кто спас их единственную дочь.

– Как-нибудь в другой раз. Говорите, вы – единственная дочь Мак-Розов?

– Когда-то у меня был старший брат. Сейчас бы ему был двадцать один год.

– Был?

– Его похитили. Очень давно. Родители так и не смогли выйти на след похитителей.

– Мне очень жаль. Не смею вас больше задерживать, Элиза. Был счастлив с вами познакомиться.

– Я тоже.

– Вы часто прогуливаетесь в лесу?

– Практически каждый день.

– Тогда до встречи!

Он развернулся и быстро пошёл прочь.

Во дворе, как назло, не было ни души. Голова кружилась так, что, только собрав в кулак всю свою волю, Элизе удалось слезть с коня. Несколько раз она была на грани того, чтобы просто свалиться из седла на землю. К головокружению и боли прибавилась тошнота.

– Хорошо ж меня чертыхнуло, – прошептала она.

Надо было добраться до двери, а там уже по стеночке, по стеночке… Превозмогая боль и головокружение, Элиза, шатаясь, вошла в дом.