Шрифт:
– Господин Мак-Роз, может быть вы соизволите выйти, чтобы мы могли решить один вопрос, как мужчина с мужчиной? – громко спросил он.
– Зная вашу репутацию, я не удивлюсь, что вы привели с собой целую свору таких же бандитов, как и вы сами, – ответил ему Габриэль.
– Не глупите, граф. Вы же прекрасно понимаете, что в этом случае мне пришлось бы делить деньги на всех, и это не говоря уже о Зеркале.
– Он прав. Пусть бросит арбалет и станет так, чтобы его можно было увидеть, – предложил Джеймс.
Габриэль повторил его требования.
– Чтобы вы уложили меня из пистолета? Или вы хотите, чтобы я умер от смеха? – ответил на это Оскар.
– Я не буду стрелять по той же причине, по которой не стреляете вы.
– Ладно, раз иного выхода у нас нет, – сказав это, Оскар стал напротив входа в склеп шагах в десяти от него. Из оружия у него была только шпага.
Габриэль с Джеймсом вышли из склепа.
– Двое на одного? – оскалился Оскар.
– Джеймс сыграет роль секунданта.
Противники приблизились на расстояние атаки. Они посмотрели друг другу в глаза, – было уже достаточно хорошо для этого видно. Ни один, ни другой не начинал атаку. Их битва шла в другой плоскости, в плоскости духа. Наконец, Оскар кинулся на Габриэля. Битва продолжалась не более секунды. Габриэль сильно ранил Оскара в живот. Тот выронил шпагу и упал на траву.
– Ты откажешь себе в удовольствии прикончить меня? – из последних сил спросил он.
– Знаете, сударь, долгие годы я мечтал о нашей встрече, представлял, как повешу вас на первом же суку, как разбойника. Иной участи вы всё равно не заслужили, но сейчас сами небеса подсказали мне идею получше. Я оставлю вас умирать в склепе, в обществе тех, кто лишился жизни по вашей вине.
– Жаль, что я не прирезал тебя вместе с папочкой.
– У вас будет время для сожаления. Помоги мне, Джеймс.
Вдвоём с Джеймсом они затащили Оскара в склеп, предварительно изъяв у него всё, что можно было использовать для того, чтобы облегчить себе путь на тот свет. Затем Габриэль запер дверь склепа.
История четвёртая
«Уважаемые господа Мак-Розы.
Как бы я хотел написать: «Мои милые друзья!», но, увы… Я понимаю, что очень много сделал для вас плохого, и поверьте, искренне в этом раскаиваюсь. Моё раскаяние искреннее и глубокое. У меня было достаточно времени, чтобы понять, каким глупцом и негодяем я был.
Вы были и остаётесь моими самыми близкими друзьями, но могу ли я называть себя другом?!
Больше всего на свете я мечтаю о вашем прощении, которого смиренно у вас прошу.
Позвольте сказать в своё оправдание несколько слов. Тогда я отнёсся к вашей помолвке, как к вероломному предательству. Конечно, со временем я понял, что этот брак сделал бы несчастными и меня, и Катрин. Вы действительно созданы друг для друга, и ваш брак заключен на небесах. Я это понял. Признаюсь, мне потребовалось время, чтобы понять, что не проклинать я вас должен, а благодарить.
Как вы, наверно, уже знаете, после той злополучной дуэли я уехал во Францию. Там я вскоре женился. У нас родился сын Ричард. Я обожаю свою семью. Похоже, я нашёл своё счастье.
Несколько дней назад мы приехали в родовое имение. Вы даже не представляете, как я хочу вас видеть! И если я не приехал с визитом в первый день возвращения, то лишь потому, что не уверен в том, что вы захотели бы меня видеть.
Поэтому я прошу вас приехать к нам в Корнуэльский замок. Принятие вами моего приглашения будет символом того, что вы милостиво согласились выслушать мои извинения, но если вы решите, что я недостоин того, чтобы иметь со мной дело, я покорно приму это наказание, ибо для меня это будет чуть ли не самым страшным наказанием из всех возможных.
Смиренно жду вашего приговора.
Ваш покорный слуга Артур.»Элиза проснулась в хорошем настроении. Ночью ей приснился удивительно яркий сон. Она была предводительницей лесных разбойников. После многочисленных приключений, во время которых она показала себя не хуже героя приключенческого романа, Элиза вышла замуж за настоящего красавца, принца далёкой восточной страны.
Служанка принесла чашку горячего шоколада и открыла окно. Было тёплое, солнечное утро. Ветра практически не было. Идеальная погода для утренней прогулки, – решила Элиза. Она взяла себе за правило каждое утро в любую погоду кататься верхом. Это не только укрепляло здоровье, но и воспитывало дух.
Свою дочь Габриэль воспитывал как настоящего воина. Она была сильной и выносливой, по-мужски сидела в седле, была прекрасной фехтовальщицей и стреляла с обеих рук. Несмотря на это, она не была ни грубой, ни недостаточно женственной. От матери она унаследовала врождённую грацию и красоту. У Элизы было красивое, хотя немного неправильное лицо, большие, выразительные голубые глаза и светлые волосы. Её сильное тело было изящным и стройным. Рост – средним. В общем, мало кто, обладая хорошим вкусом, не назвал бы её красавицей. Дух амазонки-воительницы уравновешивало прекрасное воспитание и образование, благодаря которым она знала и умела все, что должна была знать и уметь девятнадцатилетняя девушка в начале XIX века.
Одевшись, Элиза выбежала из дома. Она несколько раз вдохнула полной грудью тёплый летний воздух и поспешила в конюшню. Услышав её шаги, Ланцелот приветливо заржал. Он всегда узнавал Элизу и был рад, когда она к нему приходила. Ланцелота отец подарил ей на день рождения крошечным жеребёнком, и с тех пор они были неразлучными друзьями. Элиза сама ухаживала за конём, никому не давая к нему подходить.
– Ну, здравствуй, мой милый, – ласково сказала она коню, – держи.
Девушка протянула ему кусок хлеба, посыпанный солью. Ланцелот аккуратно взял угощение.
– Ну что, покатаемся?
Конь радостно фыркнул.
– Я знаю, ты тоже любишь эти прогулки, – Элиза ласково погладила друга.
Оседлав коня, она вывела его из конюшни, затем ловко села в седло.
– Вперёд, мой доблестный рыцарь! – приказала Элиза, выхватывая воображаемый меч.
Радостно заржав, конь помчался вскачь по привычному маршруту.
Они промчались по дорожкам сада, по аллее, мимо домов фермеров, арендовавших графские земли, затем свернули с дороги на лесную тропу. Там Элиза пустила коня шагом. В лесу она начала рассказывать Ланцелоту свой сон, не забывая даже мельчайших подробностей. Она всегда рассказывала ему сны или новости, а он внимательно слушал, иногда ржал или фыркал, всегда соглашаясь с мнением Элизы. Если бы ей кто-нибудь сказал, что конь не понимает её слов, она бы засмеялась тому в лицо. Подобные мысли могут прийти в голову только совершенно бездушному идиоту, – в этом она была уверена на все сто.