– Извините нас за скромную кухню. В последнее время дела идут не очень-то хорошо. Гостиница требует расторопности, а в наши годы…, – затараторила мадам Смайк с приторной улыбкой на лице.

– Я не привык к другой пище, – ответил Габриэль.

– Знаете, а мне почему-то показалось, что вы благородного происхождения.

– Спасибо за комплимент, мадам, но мои родители были бакалейщиками.

– Хорошая профессия.

– Это так, но постоянные войны лишили нас средств к существованию.

– Да, очень многих людей подкосила эта война, – заговорил вдруг господин Смайк.

– Как долго вы собираетесь у нас гостить? – спросила Габриэля хозяйка гостиницы всё с той же приторной улыбкой на губах.

– Для начала неделю, а потом будет видно.

– Чем собираетесь заняться?

– Надеюсь найти себе хорошее место.

– А сейчас? Вы куда-то собрались?

– Решил пройтись перед сном.

– В такую погоду?

– Мне надо навестить одного человека. Благодарю вас за угощение.

– Это вам большое спасибо за то, что согласились принять наше приглашение, – ответила мадам Смайк. При этом у неё в глазах блеснуло нечто настолько неприятное, что Габриэль дал себе зарок немедленно покинуть гостиницу.

– Знаете, вы совершенно правы. Пожалуй, я никуда не пойду, – сказал Габриэль, вставая из-за стола. – Лучше высплюсь как следует.

– А как же встреча? – всплеснула руками мадам Смайк.

– Её можно перенести на завтра.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Габриэль поднялся к себе в номер, запер дверь. Он оставил ключ в замочной скважине, повернув его так, чтобы снаружи его не смогли протолкнуть внутрь. Затем он громко плюхнулся на кровать. Подождав минут тридцать, он тихонько поднялся с кровати и, стараясь не шуметь, вылез через окно, выходившее на одну из боковых улиц. Оказавшись на свободе, он, стараясь быть незамеченным, быстро пошел в сторону Кингс-Парка, где были спрятаны бумаги.

Свёрток лежал на своём месте в целости и сохранности, деньги были там же. Забрав свои вещи, Габриэль пошёл прочь из города. В гостиницу он решил больше не возвращаться: слишком уж была с ним любезна старая ведьма.

Корнуэльский замок расположился на вершине небольшого предгорья. Выглядел он как нелепое нагромождение грубых, громоздко-тяжеловесных, аляповатых построек и башен с совершенно безвкусными решётчатыми окнами с каменными наличниками, с выступающими башенками и массивными архитравами. Сразу было видно, что внешний вид замка мало волновал его владельцев, достраивающих одну пристройку за другой, совершенно не думая о том, как они будут вписываться в общий вид замка.

Безвкусицу замка скрашивала роща огромных, величественных старых дубов, которые, наверно, были ровесниками замка. Дубы были прекрасны. Красоту природной части пейзажа подчеркивала живописная река, текущая в узкой долине между предгорий.

Также внимание привлекала фамильная церковь герцога, стоявшая рядом с замком. Выполненная в готическом стиле, она была скорее мрачной и массивной, нежели изящной, но построена талантливо и гармонично. Церковь вызывала чувство благоговейной торжественности. Рядом с ней расположилось кладбище, где находился фамильный герцогский склеп.

Из замка вышли несколько человек и направились навстречу Габриэлю.

– Простите, господа, – спросил он, когда они подошли достаточно близко, – не скажете мне, где можно найти лесничего Мануэля?

– Лесничего надо искать в лесу, – ответил один из них, и все засмеялись удачной шутке, которая, тем не менее, могла быть воспринята как насмешка. Поэтому шутник тут же добавил:

– Большую часть времени он проводит именно там. Дом его находится в двух милях от замка.

Они подробно объяснили Габриэлю дорогу.

Дом лесника был добротным двухэтажным деревянным зданием. Стоял он на самом краю леса и, в отличие от замка, весьма гармонично вписывался в окружающий ландшафт.

Габриэль постучал в дверь. Её открыл миловидный мужчина средних лет. Привыкший замечать как можно больше в людях (от этого зависела его жизнь), Габриэль уловил безысходную грусть в глазах садовника, которую тот старался не показывать никому.

– Господин Мануэль?

– Что вам угодно? – сухо спросил он Габриэля.

– Могу я войти?

– Всё зависит от того, с кем я имею дело.

– Моё имя вам вряд ли о чём-нибудь скажет, а имя человека, порекомендовавшего обратиться к вам, я не хочу произносить здесь, за порогом дома.

– Надеюсь, у вас есть письмо или…

– Разумеется. Но я не хотел бы, чтобы кто-то ещё, пусть даже случайно, мог бы его увидеть.

– Ладно, входите.

Он проводил Габриэля в уютную, чистую гостиную и предложил сесть в удобное кресло. Для Габриэля, проделавшего весь путь пешком, это было настоящим подарком.