Шрифт:
После обеда атмосфера сгущается, и мне приходится собрать все силы, чтобы снова приняться за работу. Образ Николь на пороге двери, ее взгляд – все это не дает мне покоя.
Камински симпатичный малый. Он не жалеет сил и рассказывает мне истории из жизни, чтобы я имел представление обо всех возможных вариантах. Он более чем сдержан во всем, что касается его собственной жизни, но слово за слово, и у меня начинает понемногу складываться общая картина его биографии. До поступления в полицию он занимался клинической психологией. Потом стал переговорщиком в Raid, думаю, в тот период он еще не кололся или просто никто не замечал.
По мере того как тянулся день, Камински становился все более и более нервным. Ломка. Время от времени, под предлогом выкурить сигаретку, он выходил подзарядить батареи. Исчезал на несколько минут и возвращался умиротворенный, с блестящими глазами. Интересно, на чем он сидит? Лично меня его привычки не волнуют, а вот то, что он отвлекается, раздражает ужасно. В конце концов я сказал:
– Вы думаете, я идиот?
– А пошли вы!
Он в ярости. Готов вскочить. Я на секунду заколебался, но продолжил:
– Я знал, что вы колетесь с утра до вечера, но вы меня не предупредили, что за эту цену я получу человеческое отребье!
– А что это меняет?
– Все. Вы полагаете, что стоите тех денег, которые я на вас перевожу?
– Это уж вам судить.
– Так вот, на мой взгляд – нет. Та женщина, которую вы убили, она выбросилась в окно, пока вы отходили за грузовик уколоться…
– И что?
– …и это была не первая ваша оплошность с тяжелыми последствиями! Я прав?
– Не ваше дело!
– В полиции не то что в частной лавочке. После первой ошибки не выгоняют. Так сколько было до этого? В скольких смертях вы были замешаны до того, как они решили от вас избавиться?
– Вы не имеете права!
– А с той женщиной… на самом деле вы видели, как она падала или только тело на тротуаре? Говорят, это такой жуткий звук, особенно когда падает молодая женщина, верно?
Камински откинулся на стуле и спокойно вытащил из кармана пачку сигарет. Достал одну из пачки. Я с тревогой ждал его диагноза.
– Совсем неплохо, – заявил он с улыбкой.
Я испытал огромное облегчение.
– Действительно, неплохо: вы твердо держались своей линии, сосредоточились на том, что давало эффект, действовали путем коротких, острых, точно выбранных вопросов. Нет, уверяю вас, для любителя совсем неплохо.
Он поднялся, подошел к камере и отключил ее. Я и не знал, что она работала.
– Оставим это на завтра, разберем запись, когда будем говорить о допросах.
Мы хорошо поработали.
Он ушел от меня в 19 часов.
А потом наступил вечер.
Я один в квартире. Перед уходом Камински предложил мне расставить мебель по местам. Я ответил, что это не обязательно, – я уже знал, что Николь не вернется. Выскреб все ящики и отправился за бутылкой шотландского виски и пачкой сигарет. Я приканчивал второй стаканчик, когда пришла Люси за вещами матери. Я настежь распахнул окна – потому, что было тепло, и потому, что дым от первой сигареты ударил в голову. Когда она появилась, вид у меня, наверное, был совершенно поплывший, что не соответствовало действительности. Но видимость не изменишь. Она не позволила себе никаких комментариев. Только сказала:
– Я не могу остаться, мне нужно позаботиться о маме. Может, пообедаем завтра?
– Днем я не могу. Давай вечером?
Люси кивнула в знак согласия. Она очень тепло поцеловала меня. Мне это причинило сильную боль.
Но мне еще предстояло немало работы.
Я прикурил вторую сигарету, взял свои карточки и принялся просматривать их, расхаживая по пустой гостиной: «Капитал: 4,7 миллиона евро. Распределение: „Эксиаль групп“ – 8 %, «Тотал» – 11,5 %…»
За вечер Матильда оставила два коротких жестоких сообщения.
В какой-то момент она сказала: «Ты – прямая противоположность тому, чего я ждала от своего отца».
Это разбивает мне сердце.
18
Оленка Збиковски
«БЛК-консалтинг»
Служебная записка вниманию Бертрана Лакоста
Тема: Окончание стажировки
Как Вам известно, моя вторая стажировка заканчивается 30 мая этого года. Второй этап, длиной шесть месяцев, был продолжением первого, четырехмесячного этапа стажировки.