«Я решил, что в безопасности, пока символы светятся. Так?»

Калеб зарычал.

«Не шути со своей безопасностью, Готье. В будущем, когда услышишь смертельные угрозы от бестелесных голосов, зови. Ночью или днем».

«Почему? Ты вечно жалуешься, когда я достаю тебя».

Калеб уставился на него.

«Все равно доставай меня».

Ладно. Плевать. Калеб иногда без причины бывает таким вспыльчивым. Иногда это было как встречаться с женщиной с синдромом раздраженной толстой кишки.

Или с бешенством.

Наконец он почувствовал, как надоедливая задница Калеба покинула его голову. Наедине со своими мыслями Ник попытался сосредоточиться на уроке. Но тяжело думать об английском, когда его преследовал незнакомец и его бывшая должна была убить его.

Это мысль тяжелым грузом осела в его голове на весь день.

Когда зазвенел последний звонок, он вздохнул с облегчением. Он пережил еще один день без смертей, атак зомби или сильных унижений.

Или он так думал.

Ник притормозил у своего шкафчика, чтобы забрать домашние задания. Кто-то написал на нем «СВИНЬЯ-НАСИЛЬНИК» гигантскими буквами черным маркером. Разозлившись, он сжал челюсть.

Он уже устал разбираться с последствиями нелепой, жалкой зависти Дины. Забудьте, люди. Живите.

И позвольте мне.

– Не расстраивайся, Ник, - сказала Брайнна, когда подошла сзади. – Они и до меня добрались.

Она указала на свой шкафчик, на котором было написано «ШЛЮХА» и нарисованы непристойные картинки.

– Я уже сказала об этом Мистеру Хэду, и он обещал, что они закрасят это завтра.

Ага, отлично. После того, как все увидели. Что в этом хорошего?

«Эй, парень, жаль, что тебя подстрелили в голову. Но, позволь нам наложить повязку на твои пальцы, чтобы ты чувствовал себя лучше после потери передней доли мозга».

Ник медленно, обреченно вздохнул.

– Мне уже надоело это, Брайн. Нелепость какая-то. Господи, да они заставили ее публично перед нами извиниться, и признать, что она обо всем соврала.

– Не важно. Люди верят в то, что хотят, правда не нужна. Меня это тоже убивает. Возьмем, например, мою кузину Ким. Когда она училась в средних классах, то ее два года подряд признали королевой выпускного. На следующий год, мать одной из девочек ее класса, позвонила моей тете и стала истерично жаловаться, как не честно, что ее корова-дочь никому не нравится. И как неправильно то, что Ким уже дважды была королевой, хотя все в классе голосовали за нее, а не за корову, или другую девочку…

Брайн покачала головой.

– Господь храни мою тетю, она мне как мать, Ник, она самая добрая на свете. Не желая драмы, и не желая ранить чувства невзрачной четырнадцатилетней девочки, тетя убедила Ким во второй год разделить корону. И так как Ким тоже очень милая, то пожалела девочку и согласилась. Затем, через четыре года, когда они обе были выпускницами, эта ведьма, не достойная свечу у Ким держать даже в лучшие для нее времена, начала говорить, что это мама истерично названивала и заставила ее разделить корону. Если бы… Тут и была ловушка. Королеву выпускного назвали публично, после подсчета голосов. И сразу же на следующий день они объявили корову второй королевой. Все знали, что Ким победила честно, и все же некоторые поверили ведьме, которая через четыре года соврала об этом. Чушь, правда? Одна ложь… и вечная боль. Я думаю именно поэтому это бездушное дерьмо так и поступает. Им не важно, какую ложь они говорят и кого ранят.

Ник покачал головой, желая их крови.

– В аду для них должно быть особое место.

– Так и есть, - сказала Брайнна уверенно. – Они должны проживать свои жалкие жизни в компании с собой. Думаю, нет наказания хуже.

Ник нахмурился.

– Есть. Рот полный выбитых зубов.

Брайнна цыкнула не его предложение.

– Насилие порождает насилие.

– А иногда насилие порождает удовлетворение.

Она тяжело вздохнула.

– Ты ведь в это на самом деле не веришь, да?

Он посмотрел на ее изуродованный шкафчик, и ощутил очередной прилив злости.

– Скажем так, если бы я знал, кто это сделал, то они похромали бы домой.

Она похлопала его по плечу, чтобы успокоить.

– Помнишь, что ты сказал мне, когда я почти позволила придуркам в школе довести себя до самоубийства из-за лжи Дины?

Конечно помнил. Он был ужасно напуган тем, что потеряет ее дружбу из-за человеческой глупости и жестокости.

– Что ты лучше, чем все они вместе взятые.