— Нет, — ответил я, но на самом деле я не знал этого наверняка. Меня начинало беспокоить появление в нашем мире множества новых и таких разных вампиров. Раньше у нас была одна проблема — Первородные, такие как Клаус. Но как теперь выяснилось, есть и другие вампиры, которых следует опасаться. Прежде мне такое и в голову не приходило. — Дамон очень неплохо умеет позаботиться о себе, — постарался я успокоить Кору.

Мы снова замолчали.

Вдруг я услышал в лесу какой-то треск. Я замер, шаги приближались, до нас стали доноситься обрывки фраз.

— Ну что, есть там кто-нибудь? Вон в тех кустах посмотрите! Никого не видать?

Я услышал лай собак. Шаги прошуршали неподалеку от нас. Я прижался спиной к стволу дерева. Кора схватила мою руку и крепко сжимала, пока люди не прошли мимо, подгоняемые исступленным лаем. Нас так и не обнаружили.

— Значит, они не нашли тебя? Это хорошая новость, — проговорила Кора со своим мелодичным ирландским акцентом. Она попыталась улыбнуться.

Я улыбнулся в ответ. Радости пока было мало, но они действительно не заметили нас. И это уже кое-что. Может, мне пора научиться быть благодарным даже за маленькие чудеса.

Наконец с первыми лучами восходящего солнца из кустов появился Дамон. Он нес на руках безжизненное тело Оливера. Лицо Дамона исказилось от напряжения, из раны на виске стекала тонкая струйка крови. Обуви на нем не было, его одежда была изорвана в клочья, и он уж точно выглядел сейчас не как итальянский граф или английский коммерсант. Он был сейчас похож на Дамона из нашего детства, на Дамона, который обожал часами играть в лесу. За исключением того, что сейчас это была игра не на жизнь, а на смерть.

— Сэмюэля мне найти не удалось, — произнес мой брат и, тяжело вздохнув, присел на камень. — Я пытался вернуть к жизни мальчика, но не смог, — добавил он спустя некоторое время.

— Я знаю, — проговорил я, поднимая тело Оливера. Я так и не сходил с ним на охоту. Я отошел на несколько шагов в сторону, туда, где начиналась небольшая дубовая рощица. Подняв глаза к темному небу, я стал молиться о спасении его души. Потом осторожно положил тело Оливера на землю и начал рыть неглубокую могилку. Положив туда мальчика, я, сдерживая слезы, произнес: — Здесь лежит лучший охотник в Великобритании.

Бросив в могилу несколько горстей земли, я укрыл ее ветками, а потом отвернулся и пошел прочь, не в силах больше смотреть на нее.

Кора и Дамон сидели, прижавшись друг к другу.

— А что с моей сестрой? — услышал я шепот Коры.

Дамон пожал плечами. Интересно, знал ли он на самом деле больше, чем рассказал нам? Но я не был готов его выслушать. Пока не готов.

В нескольких метрах от них я прилег на жесткую землю, закрыл глаза и погрузился в сон. И хотя сознание постепенно покидало меня, я понимал, что сон мой будет неглубоким и нервным. Но я заслужил это. Я заслужил всё, что меня ждало впереди.

Я никак не мог заснуть и все время вертелся на жесткой земле, пытаясь найти удобное положение. Но ничего не получалось. Каждый миллиметр моего тела пронизывала боль, словно тысячи иголок вонзались в кожу. Во рту был отвратительный привкус, язык — как наждачная бумага, руки и ноги — словно чугунные.

Я был в каком-то полузабытьи, не понимая, где нахожусь, но у меня было ощущение, что место мне знакомо, и я бывал здесь раньше. Но где же я? Возможно, в аду; что ж, здесь хотя бы тихо. Я приоткрыл глаза и заметил две светящихся точки, которые приближались ко мне.

— Итак, вот и ты! — произнес чей-то голос. Я прищурился и обнаружил, что источник этого света — пытливый взгляд двух больших глаз.

— Катрина! — прохрипел я.

— Почему бы и нет? Да, это я, — проговорила она так, словно мы просто встретились с ней на пыльной, грязной дороге неподалеку от поместья Веритас.

— Это все сон, — сказал я, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

— Возможно, — она произнесла это таким беззаботным тоном, словно я спрашивал ее, будет ли сегодня дождь. — Но разве это так важно? Главное, мы снова вместе.

— Почему так происходит?

— Некоторые люди не умеют отпускать. Наверное, это сложно, да? — Вопрос был риторическим.

Я посмотрел ей в глаза. Эти огромные кошачьи глаза; они сейчас были еще прекраснее, чем всегда. Я стал вспоминать то время, когда я изо дня в день тонул в этих глазах, готовый всем пожертвовать ради них. Так оно и случилось. Я рискнул ради Катрины всем. И я все потерял. Но эти глаза напомнили мне о том, что значит быть молодым и верить в то, что любовь способна покорить мир.