– Прошу меня извинить, – мягким голосом произнес неизвестный. – Я случайно услышал, что вы в большом затруднении.

Джейн ждала, рассматривала украдкой его тесный, без отделки, камзол для верховой езды. Камзол был суконный, песочного оттенка. Другие мужчины предпочитали длинные парчовые камзолы и жилеты. Странным образом даже в этой простой одежде неизвестный джентльмен производил впечатление очень состоятельного человека.

– Простите мою прямоту, голос у вас совсем больной. Едва ли вам следует продолжать путь.

– Чепуха. Обычный насморк, – солгала Джейн.

Он отвел глаза, чтобы скрыть смущение.

– Пусть так. И все же разумнее дождаться следующего дили…

– Сэр, я очень ценю вашу заботу, но выбора нет. Я должна быть в Лондоне, и как можно скорее. – Джейн улыбнулась. Она рассчитывала толикой правды о себе стереть морщинки озабоченности с его чела. – Мне бы очень пригодились крылья, сэр.

Он не улыбнулся в ответ. Напротив – толика правды усугубила его беспокойство. Почему этот незнакомец так близко к сердцу принимает проблемы Джейн? Лучше бы задвинул свое безупречное тело и прекрасное лицо обратно в угол.

– Видите ли, сударыня, я сам направляюсь в Йорк, – заговорил незнакомец. – Причем выезжаю немедленно. Ибо тоже хочу добраться до Лондона в дилижансе.

– И что мне в этом за прок? – спросила Джейн, по-прежнему легкомысленным тоном.

Незнакомец кашлянул. Наверно, не привык иметь дело с такими прямолинейными женщинами. «Не забывай, Джейн, на дворе 1715 год, а вовсе не 1978-й!» Вот досада – проворонила начало фразы!

– …вероятнее всего, я доберусь до Йорка раньше, чем вы и ваша спутница, – говорил между тем кареглазый красавец, кивая на дверной проем, где ждала Сесилия. – Я не намерен останавливаться, даже для приема пищи, пока не обеспечу себе место в дилижансе. Я мог бы забронировать и два дополнительных места – для вас, сударыня, и для вашей подруги. Эй, хозяин, когда, вы говорите, отправляется дилижанс из Йорка?

– Лондонский дилижанс пойдет в пятницу, сэр.

– У вас четыре дня. При известной толике удачи я рассчитываю добраться за два дня, но, скорее всего, путь займет все три.

Джейн была в полной растерянности. Через секунду растерянность сменилась волнением.

– Даже не знаю. Это так великодушно с вашей стороны, сэр, – пролепетала она, не найдя других слов.

Незнакомец пожал плечами.

– Мне это не составит труда, сударыня.

Он снова слегка поклонился и выдавил скупую улыбку, которая покинула его лицо, едва мелькнув.

– Джулиус Саквилль, к вашим услугам.

– Ммм… мисс Грейнджер, – почти не задумываясь, солгала Джейн, а легкую заминку заполнила улыбкой. Незачем выдавать себя с головой первому встречному. – Я вам очень признательна за помощь. Мы с моей спутницей постараемся не опоздать. Сделаем все, что от нас зависит.

Джейн буквально таяла под его пристальным взглядом. Гадала, понял ли Саквилль, что она лжет, и не только насчет имени. Взгляд Саквилля создавал иллюзию отсутствия посторонних людей, проникал на дно души Уинифред и, казалось, видел душу самой Джейн, временно поселившуюся в чужом теле. Джейн поймала себя на том, что задерживает дыхание своей «хозяйки», умышленно лишает ее возможности сказать что-нибудь еще – что-нибудь, способное раскрыть правду.

– Доброго дня, мисс Грейнджер, – произнес Джулиус Саквилль. – Желаю вам и вашей спутнице безопасного пути, хотя, боюсь, вы будете страдать от холода. Надеюсь к концу недели вновь вас увидеть – уже в Йорке. Позволю себе дать совет: выезжайте завтра с зарей, ибо на рыночной площади будет публичная казнь. – Саквилль перевел взгляд на возницу, наконец-то освободив Джейн от своих чар. – Доброго дня.

– Лорд Саквилль! Сэр! – позвал слуга и приподнял шляпу в знак прощания.

«Лорд Саквилль». Джейн перевела дух, обернулась к хозяину постоялого двора.

– Полагаю, у вас найдется комната на одну ночь?

– О да, мисс Грейнджер, вам повезло. Завтра казнят смутьянов – про то и говорил лорд Саквилль, – так народ издалека приехал, чтоб дань уважения отдать.

Джейн хотела попрощаться с Саквиллем, обернулась – но его и след простыл.

– В котором часу начнется экзекуция? – спросила Джейн, сама удивляясь обыденному тону – так впору интересоваться погодой.

– Когда часы пробьют девять, сударыня.

– Мы освободим комнату к семи утра. Будем готовы с первым петушиным криком.

Никогда Джейн не видала такой погоды – даже в детстве, во время каникул, которые проводила в Сноудонии с двоюродными братьями и сестрами. В конце концов, она – валлийка, привыкла к суровому климату, к зимам более долгим, чем в Англии; иными словами, Джейн всегда считала себя достаточно морозостойкой особой. Но нынешнее путешествие ежедневно бросало вызов – каждый следующий серьезнее предыдущего; Джейн надоело испытывать свои силы. Они с Сесилией, поддерживая друг друга, шли на конюшню за лошадьми; сквозь шарф, закрывавший теперь лицо по самые глаза, Джейн ворчала: дескать, только психи в такую погоду верхом катаются.