Она подняла тонкую кисть и провела подушечками пальцев вниз по моей щеке. Я повернулся на ее прикосновение, поцеловав ее ладошку, а потом снова нашел ее губы. Только теперь этот поцелуй был совсем другим: намного более настойчивым, требовательным, и Кэти… о мой бог, — Кэти ожила. Наши тела сталкивались, сливаясь так тесно, что я вполне рисковал потерять остатки контроля и перейти в свою естественную форму, осветив своей энергией весь штат.

Наши взаимные ласки стали более требовательными. Ее руки были повсюду, и я поощрял ее словами и прикосновениями продолжать дальше. Ее ноги обвивали мои бедра, с ее губ срывалось мое имя, и, не выдержав, я вспыхнул огненно-белым светом, окутавшим Кэт мягким теплым сиянием.

Не оставалось ни одной линии ее тела, которая не была бы мною исследована, и то, как она выгибалась подо мной от самого легкого прикосновения, вызывало во мне благоговение, поглощавшее меня без остатка. Мне хотелось бесконечно целовать ее и растворяться в ней. Она была идеальна для меня. Она была моей, и я хотел ее больше, чем кого бы то ни было в своей жизни.

Но я остановился.

Все, что произошло, пронеслось в моей голове, как кадры в фотоальбоме, который мне хотелось сжечь. И она, и я сейчас были полностью эмоционально подорваны. За один день мы успели пережить смерть, потрясение и черт знает, что еще. И теперь мы пытались сбежать от реальности. Навсегда.

Я не хотел этого. Не хотел, чтобы наш первый раз оказался следствием случившейся трагедии.

Возможно, я собирался повести себя как последний сентиментальный эгоист или размазня, но… я остановился.

Кэти подняла на меня затуманенный взгляд, ее ладошка путешествовала вдоль моего живота, от чего стало практически невозможно заставить себя нажать на тормоза.

— Что-то случилось? — спросила она, всматриваясь в мое лицо из-под густых ресниц.

— Ты, скорее всего, мне не поверишь. — Черт, я сам себе сейчас не верил. Я точно знал, что через пару секунд буду об этом сожалеть. — Но… Кэт, я хочу сделать это правильно.

Она начала улыбаться:

— Сомневаюсь, что ты можешь это сделать неправильно.

Ха.

— Да-а… Я говорю не об этом. Это я сделаю безупречно, но… Мне хотелось бы, чтобы у нас с тобой было то, что есть у других пар.

Кэт выглядела так, словно готова была расплакаться. Возможно, я тоже очень скоро буду рыдать, но только совсем по другой причине.

Прижав ладони к ее щекам, я приглушенно выдохнул:

— Последнее, что мне сейчас хочется, — это останавливаться, но… я хотел бы повести тебя на свидание или что-то в этом роде. — Боже, я говорил как последний идиот. — Я не хочу, чтобы то, что мы собираемся сейчас совершить… было чем-то омрачено.

Я был уверен, что покраснел. Вот дьявол.

Взывая к последним каплям самоконтроля, которые могли еще остаться во мне, я сделал невозможное: я оторвался от нее и лег рядом. А потом, обхватив рукой ее талию, притянул ее к себе и коснулся губами ее виска.

— Хорошо, Котенок?

Кэт откинула голову назад, встретившись со мной взглядом. Ее грудь учащенно вздымалась.

— Мне кажется… возможно, я люблю тебя.

Воздух покинул мои легкие, и я прижал ее к себе еще сильнее. Уже тогда я абсолютно точно знал, что ради нее смогу сжечь всю Вселенную дотла, если это будет нужно. Я пойду на все, что угодно, чтобы уберечь ее от опасности. Убью. Излечу. Умру. Все, что угодно. Потому, что она была для меня всем.

Я хотел ей об этом сказать, но не стал искушать Вселенную. С теми, кого я любил, не случалось ничего хорошего.

Мои губы коснулись ее вспыхнувшей щеки:

— Говорил же тебе.

Кэт смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

Хмыкнув, я притянул ее к себе еще ближе вопреки тому, что это казалось почти невозможным.

— Наш спор… Кэт, я выиграл. Я говорил тебе, что ты признаешься мне в любви в первый день Нового года.

Обвив рукой мою шею, она покачала головой.

— Нет. Ты проиграл.

Я нахмурился:

— Это еще почему?

— Посмотри на время. — Она кивнула в сторону часов. — Уже за полночь. Наступило второе января. Ты проиграл.

Несколько секунд я смотрел на часы, желая испепелить их, но тут мой взгляд снова нашел ее, и я улыбнулся:

— Нет. Я не проиграл. Я все равно выиграл.