— Ты знаешь, а она симпатичная.

Я отпрянула назад, с трудом сдерживаясь, чтобы не скрестить руки поверх тонкой ткани обтягивающего топа.

— Почему я здесь? — Мой голос дрогнул, несмотря на то, что я изо всех сил пыталась не выказывать страха.

Уильямс расхохотался, кинув взгляд через плечо.

— Слышишь, а она еще вопросы задает.

— Оставь ее в покое. — Рамирез потянул за запястье притихшую девушку, поставив ее на ноги, и голова Мо склонилась так, что ее волосы полностью скрыли бледное осунувшееся лицо. — Нам нужно отвезти эту в Центр. Пойдем.

— Мы всегда можем прочистить девчонке мозги. И немного повеселиться.

Я отпрянула назад. Неужели они могли это сделать? Стереть мои воспоминания? Все, что у меня еще осталось, — это мои воспоминания. Мой лихорадочный взгляд метался между двумя мужчинами.

Рамирез тихо выругался.

— Просто сделай это, Уильямс, и пойдем.

Когда Уильямс начал подниматься в полный рост, я отползла еще дальше назад.

— Подождите. Подождите! Зачем я здесь?

Провернув небольшой ключ в замке, Уильямс открыл дверь клетки и поднял цепи, сковывавшие мои ноги, дернув за них так, что я упала на спину.

— Я не знаю, что ему от тебя нужно, и мне, честно говоря, плевать на это. — Он снова дернул за цепи, заставив меня стиснуть зубы от боли. — А сейчас будь хорошей девочкой.

Чтобы продемонстрировать свое «послушание», я пнула его со всей силы ногой. Боже… если бы я только могла пройти через эту преграду. Моя нога заехала ему под подбородок, отбросив его голову назад. В ответ Уильямс ударил ногой мне в живот, заставив меня согнуться пополам. Я пыталась вывернуться, когда он схватил мои запястья. Дотянувшись до наручников, прикрепленных к верху клетки, он дернул за них так, что свисавшая цепь с грохотом достигла пола.

— Нет! — закричала Мо, сотрясаясь от дрожи. — Нет!

Панический ужас в ее голосе спровоцировал мой собственный страх, и мое сопротивление утроилось. Но все это было бесполезно. Уильямс защелкнул наручники вокруг моих запястий, и мир затопило болью.

Я начала кричать.

И уже не останавливалась никогда.

Мой крик утих только тогда, когда я не могла больше воспроизвести ничего громче сиплого шепота. Мое горло отекло и горело настолько, что я могла только стонать и всхлипывать.

С тех пор как мужчины ушли, забрав с собой Мо, прошло немало часов. Часов, на протяжении которых не было ничего, кроме прожигающей боли, которая пронзала мое тело и разрывала мое сознание. Мне казалось, что с меня несколько раз содрали кожу, не оставив на мне живого места.

Я теряла сознание и снова приходила в себя. Моменты небытия были благословением, которое длилось слишком скоротечно. Очнувшись, я снова оказывалась в мире, где боль угрожала лишить меня рассудка. Когда-нибудь всему этому должен был наступить конец, думала я, но боль продолжала накрывать меня с головой новыми и новыми приступами, вызывая приступы удушья.

Мои слезы иссякли в тот момент, когда я наконец перестала кричать. Я пыталась не двигаться, когда меня пронзали очередные приступы агонии. Но мне все равно становилось только хуже. Я больше не чувствовала холода, кроме боли, источником которой было нечто, встроенное в наручники.

Только я совсем не хотела умирать. Я очень хотела выжить.

В какой-то момент я услышала, как открылась дверь. У меня не было сил даже поднять голову, и я невидящим взглядом уставилась на металлические трубки, к которым была приварена решетка. Снимут ли они с меня наручники? Я боялась надеяться, и мое дыхание почти остановилось.

— Кэти…

Я подняла глаза и увидела волосы с проседью, красивое лицо и улыбку, которая проложила ему путь в мою жизнь и… в постель моей матери.

Уилл Майклз.

Единственный мужчина, на которого мама обратила внимание после смерти отца. И она его любила. Именно это сильнее всего усугубляло ситуацию. Мне было все равно, что это могло значить для меня. Я давно испытывала к нему неприязнь и подозревала, что он нечист на руку, но мама… это ее убьет.

— Как дела? — поинтересовался Уилл таким тоном, словно его действительно интересовал мой ответ. — Я слышал, для Лаксенов и гибридов… крайне болезненно находиться в этих клетках. По-моему, это чуть ли не единственный способ лишить сил как Лаксенов, так и тех, кого они мутировали. Здесь все состоит из особого сплава. Оникс в сочетании с несколькими другими камнями, такими как, например, рубин, дает очень интересный эффект. Как если бы два фотона, сталкиваясь друг с другом, пытались бы найти вход. Именно это сейчас происходит с твоими мутировавшими клетками. — Он поправил на шее галстук, ослабив узел. — Ты, наверное, уже догадалась, что я являюсь тем, кого МО называет имплантатом. Ты — сообразительная девушка, но, наверное, хотела бы понять, как именно я о тебе узнал? В ту ночь, когда ты попала в больницу после нападения, твое тело восстанавливалось слишком быстро. К тому же МО уже давно за тобой следило из-за твоей близости с Блэками.

Будучи врачом, конечно, он всегда мог отследить тех, кто выздоравливал аномально быстро. Отвращение распространялось во мне, словно вирус. Мне понадобилось несколько попыток, прежде чем я смогла выдавить несколько сиплых слов, царапавших мое горло, словно лезвие:

— Ты начал встречаться с моей… матерью только для того, чтобы иметь возможность… наблюдать за мной? — Когда он подмигнул, меня чуть не стошнило. — Ты… сукин сын.

— Ну-ну, скажем так, в общении с твоей матерью были свои преимущества. Она — милая женщина, но…