Шрифт:
– - Кто они?
– - еле слышно спросила Нидинту.
– - Почему они всех убивают? Это те дикари, что даже рабов не берут, это правда они?
– - У северных ворот, -- невпопад ответил Лабарту и открыл глаза.
– - Да, мы пойдем туда.
Нидинту взглянула на него, как на безумца, и больше не заговаривала. За всю дорогу до окраин не проронила ни слова -- лишь крепче цеплялась за руку, когда Лабарту ускорял шаг, испуганно замирала, когда Лабарту вдруг останавливался и прислушивался.
На главной площади по-прежнему шла торговля -- хоть и не так оживленно было, и среди рядов мелькали чужеземные воины. Но чем дальше от храма уходил путь, тем пустынней становились улицы. Все чаще встречались закопченные стены с вывороченной, разрушенной кладкой, и Лабарту мимоходом заглядывал в проломы. Но в заброшенных дворах не было людей, лишь собаки рылись в кухонных отбросах -- и с воем разбегались, почуяв экимму.
– - Где-то здесь, -- сказал Лабарту и остановился.
Нидинту не ответила. Выпустила его руку и прижала ладони к груди, словно пыталась успокоить сердце. Дыхание ее было сбивчивым и быстрым.
– - Инанна-Атума!
– - позвал Лабарту и оглянулся.
Где-то вдалеке вновь завыла собака, протяжно, тоскливо. Ветер шевелил сорванную дверную занавесь. Нидинту заслонилась от солнца, переступила с ноги на ногу.
– - Инанна-Атума!
– - снова крикнул Лабарту. Сияющие отблески, видимые лишь внутренним взором, притаились рядом. И один из них совсем близко, но как угадать, за какой стеной?
– - Азу!
Едва приметно прошуршали шаги, в проломе стены шевельнулась тень. Лабарту шагнул и навстречу ему выскользнула жрица Инанны.
– - Азу?
Она кивнула и закрыла лицо руками, но и мгновения было достаточно, чтобы увидеть лихорадочный блеск в ее глазах, темные круги под ними, и пересохшие, потрескавшиеся губы.
Лабарту одним прыжком оказался рядом и схватил ее за плечи.
– - Азу, что с тобой? Ты...
Не было нужды спрашивать. Движения ее стали угловатыми и резкими, она дрожала, словно от холода, но тело ее под одеждой пылало, как раскаленная печь.
Жажда. Самое сердце жажды -- давно уже настала пора пить кровь, не один день прошел с тех пор...
– - Он пришел с кутиями, -- прошептала Инанна-Атума. Даже голос ее стал надтреснутым и хриплым.
– - Он сильнее меня...Запретил пить мне кровь в городе, но сказал, что вновь отдаст Лагаш... если я семь дней проживу тут... сопротивляясь жажде. Сегодня пятый день, я...
Лабарту развернулся и схватил Нидинту.
– - Вот кровь, которую я привез из Аккаде, -- сказал он.
– - Она не принадлежит Лагашу. Пей!
И толкнул рабыню вперед.
Та не успела даже вскрикнуть -- Инанна-Атума поймала ее и вонзила клыки в горло.
Нидинту, скованная чарами, безвольно обвисла в ее руках. Запах крови наполнил воздух, заслонил гарь и привкус войны. Лабарту закрыл глаза, а когда открыл, жрица Инанны осторожно опустила на землю мертвое тело и выпрямилась.
Глаза ее снова стали ясными, движения -- уверенными и сильными. Она поклонилась и сказала:
– - Это сладкая кровь.
Лабарту опустил взгляд.
Жертва, подарок Илку, лежала неподвижно, жизнь ушла из нее вместе с кровью. Волосы ее, неровно и коротко остриженные, разметались в уличной грязи, порванная рубашка сползла с плеча. Но лицо казалось спокойным -- разве что тень удивления успела его коснуться. Умерла во власти чар...
Она расчесывала мои волосы... служила мне и поила своей кровью... хотела, чтобы я любил ее...Я говорил тебе, Илку, я не держу жертв!
– - Да, -- сказал Лабарту и поднял взгляд.
– - Чище утренней росы...
Инанна-Атума взяла его за руку и, казалось, хотела ответить, но вдруг замерла.
Совсем рядом был экимму, уверенный и сильный.
Солнечный свет, кровь и смерть отвлекли меня. Я должен был почувствовать раньше.
Лабарту встретился взглядом со жрицей, и та кивнула.
– - Да, -- проговорила Инанна-Атума.
– - Это он.
Глава девятая
Сила
1.
Солнце палило нещадно. Полуденный огонь его лился с небес, и тени отступили, съежились у ног. В этот час люди прерывают работу, спешат укрыться, ищут прохладу... Но битва на пристани -- прервалась ли? Или некому уже там сражаться, лишь убитые остались и раненые? Корабли, должно быть, сгорели, и река уносит пепел их вниз по течению, к морю...
Но я рожден был в полдень, и если придется сражаться, то полдень для этого -- лучшее время.