И уже в следующую минуту её каблучки дробно зацокали по лестнице.

— Ух ты, по-моему, Линда нервничает, — довольно громко произнесла Лали, ни к кому конкретно не обращаясь. — А с чего бы это?

— Все мы нервничаем, — хмуро пожала плечами Джоанна. — Не каждый день у тебя под боком убивают друзей… И перестань, пожалуйста, цепляться к Линде.

— Я? Цепляюсь к Линде? — моя жена изумилась настолько искренне, что могла бы дать фору профессиональным актрисам. — И зачем мне это, спрашивается?

Я неожиданно понял, зачем ей это. Господи, столько лет прошло, а Лали, оказывается, до сих пор не может забыть, как Линда чуть не увела меня у неё! После того, как всё утряслось, они долгое время вообще не разговаривали, и лишь потом отношения у них понемногу стали налаживаться, пока не переросли в крепкую дружбу; по крайней мере, мне так казалось и, чёрт возьми, я был уверен, что Лали давно забыла о грехах молодости.

А она, оказывается, ничего не забыла и до сих пор ревнует меня к Линде! Чисто подсознательно, быть может, но дела это не меняет; отсюда и все эти намёки, все эти колкие вопросы… Неужели моя сумасшедшая бразильянка до сих пор не поняла, что я люблю только её?!

— Себастьен! — звонкий голос Линды прозвучал, как мне показалось, откуда-то из-под потолка.

Оглянувшись, я увидел, что она стоит на площадке второго этажа и весело машет мне рукой, подзывая к себе.

— Помоги, пожалуйста, — сокрушённо вздохнула она. — Мои лёгкие-лёгкие сигареты, оказывается, завалились за кровать, и я никак не могу их оттуда выудить.

— А что, ты ещё и курила в постели? — с напускной строгостью поинтересовался я, выбираясь из-за стола. — Вот только попробуй, спали наше с Лали семейное гнёздышко — никогда тебе этого не простим.

— Не волнуйся, я очень, очень осторожна, — засмеялась Линда; дождавшись, пока я поднимусь к ней, она схватила меня за руку и потащила по коридору к своей комнате.

Но едва мы переступили порог, как всё её веселье словно ветром сдуло.

— Зачем ты затеял эти дурацкие расспросы, Себастьен? — с тоской спросила она. — Наслушался тех глупостей, что наговорила Лали?

— Каких глупостей? Ты о чём, Линда?

— Не притворяйся! — в её голосе явственно зазвучали слёзы. — Твоя жена пронюхала вчера, что я по уши втрескалась в Оливье, а теперь усиленно намекает всей честн*й компании, будто это я и воткнула в него нож с отчаяния!

— Почему — с отчаяния? — я продолжал старательно делать вид, что ничего не понимаю — мне хотелось, чтобы Линда сама, наконец-то, прояснила эту запутанную историю с Оливье.

— Да потому что ему было на меня наплевать! Это я его любила как дура, а у него… у него была другая, он сам мне об этом сказал. Другая! Господи, ну почему я такая невезучая?..

— Хочешь сказать, вы с ним вчера выясняли отношения?

— Да нет же, не вчера! — австралийка отчаянно замотала головой. — Мы встречались с ним до этого, ты что, не понимаешь? И не один раз… А за ужином он даже внимания на меня не обращал, я ему просто надоела… На-до-е-ла!..

— Погоди, Линда, успокойся! — мне даже пришлось взять её за плечи и слегка встряхнуть. — Ну чего ты так расклеилась? Любить Оливье — не преступление. По правде говоря, Лали вчера вечером действительно говорила мне о ваших отношениях и о том, что они тянутся уже давно…

— Ох уж эта Лали! — больше всего Линда была сейчас похожа на обиженного ребёнка. — Вечно она суёт нос не в своё дело… Поверь, Себастьен, я ей ничего не говорила о моих делах с Оливье, но твоя жена — это просто рентген какой-то! А теперь вот она решила, что мне надоело терпеть его равнодушие… И что я…

Дрожащий голос австралийки прервался, и она резко отвернулась. Вздохнув, я подошёл к ней и нежно провёл ладонью по золотистым волосам:

— Линда, милая, возьми себя в руки. Давай, бери сигареты, которые, похоже, никуда у тебя не заваливались, и пошли вниз. И там ты всё спокойно расскажешь, потому что ничего предосудительного в том, что ты встречалась с Оливье, нет. А то остальные могут подумать, что у нас с тобой Бог знает какие секреты. Договорились?

— Договорились, — всхлипнула Линда и стала старательно вытирать выступившие на глазах слёзы. — Не давай меня в обиду, ладно, Себастьен?

При этих её словах во мне словно ожили все старые воспоминания, Линда показалась мне такой трогательной, беззащитной… Господи, да неужто я всё ещё люблю её?! Почему-то эта мысль меня даже испугала; я никак не ожидал, что старое, давно забытое чувство может вернуться. А может, Лали ощутила это раньше меня?

Когда мы появились на лестнице, то сразу же попали под перекрёстный огонь семи пар глаз, а моя жёнушка непередаваемо ехидным голосом поинтересовалась:

— Ну что, достали сигареты?