"У меня есть разные песни", - вот что я хотел сказать.

Аник покачала головой.

– Вы должны понимать...
– Она говорила медленно, я почти видел, как она примеряет, отбрасывает и выбирает слова.
– Никто не думал, что пришлют кого-то... связанного с магией. В столице, наверное, проще, но тут... народ до сих считает, что людям магия чужда.

"Магией занимаются враги, люди этим не занимаются!" Я слышал это много раз. В Атанге не меньше, чем в других местах. И чем младше я был, и чем слабее - тем чаще слышал. Нима слышала это до сих пор. Может быть и из-за этого она не стремилась покинуть Рощу.

– Как вовремя об этом зашел разговор, - сказал Джерри и залпом допил вино.
– Можно еще вспомнить, что врагом может оказаться каждый, любой из нас.

Каждый, любой. Мы все знали это с детства - темный народ смешался с нами, многие сотни лет живет среди нас неузнанным, и в каждом доме, в каждой семье может таиться враг. Детей могут подменить в колыбели, и даже в королевском роду могут быть враги. Они сокрыты, живут как мы и ничем не выдают себя, и только когда настанет день войны, мы узнаем правду.

Мне было страшно, когда я впервые узнал об этом. Но это было давно. Страх мешает жить, я избавился от него, как, наверное, и каждый из нас.

– Зачем сейчас об этом?
– спросила Аник. Она смотрела на Джерри и голос ее был таким же жестким, как и взгляд.
– Пока вы в столице рассуждаете о том, что может случиться, враги уже нападают на нас открыто!

– Расскажи, - попросил я.

Аник вздохнула, на миг закрыла глаза, и заговорила вновь:

– Нападения на приграничные деревни. Каждую ночь. Цель выбирают без явного плана. Это может быть деревня, на которую нападали вчера, или та, на которую не нападали никогда. Никаких грабежей и никаких требований. Незнакомое оружие, сильные взрывы и тяжелые ранения - почти никто из раненых не выжил. Никто не видел нападавших - только тени и огни в небе. Они прилетают всегда по ночам. Мы разбились на отряды и патрулируем, но нас слишком мало.
– Она вновь замолкла на мгновение, потом качнула головой и договорила: - Последние две ночи нападений не было. Видели белые вспышки в небе, но никто не напал.

Мысли, запыленные долгой дорогой, снова стали ясными, рвались на волю, а в груди звенел и разгорался азарт. Сколько я себя помню - я мечтал летать. А с тех пор, как покинул Рощу - я мечтал сразиться с врагами открыто.

– Мы тоже можем летать, - усмехнулся я.

– Уже стемнело, - сказал Рилэн.
– Вылетаем?

Я кивнул и поднялся из-за стола.

Даже отсюда я чувствовал, как лодка просыпается и рвется в небо.

4.

– Почему ты так торопишься?
– спросил Лаэнар.
– Еще только стемнело.

Я не могла остановиться - шла быстро, почти бежала, и Лаэнар не отставал от меня ни на шаг. Его сердце все еще билось в такт с моим, в словах было мое дыхание, а наши мысли смешивались, сплетались друг с другом. И я торопилась, чтобы не утерять это чувство - отправиться в битву сейчас, когда Лаэнар был моим продолжением. Чтобы мы были как две руки, держащие меч.

Не замедляя шага, я поймала его ладонь и сжала крепко.

– Я тороплюсь, потому что ты со мной.

– Я всегда с тобой, - ответил он.

Этот путь был слишком долгим - мы могли бы оказаться в ангаре почти мгновенно, влететь по отвесному колодцу, но эти пути были запечатаны, они откроются, когда начнется битва. Поэтому мы спустились на нижний уровень, где никто не жил постоянно. В коридорах было тихо, нам встретились лишь несколько младших, слабых звезд, - и сразу отступили в сторону, освобождая дорогу.

Стены, пронизанные решетками и иссеченные скобами лестниц, изгибались, смыкались над головой. Гул механизмов здесь был совсем близким, а магия отступала и пряталась за запахом металла. Мы словно бы оказались внутри гигантской машины.

Я тысячу раз ходила этим путем, и каждый раз мечтала о том времени, когда распечатают колодцы, и все пути в городе станут свободными.

Коридор замыкали ворота - на их створках полосы и блики переплетались, показывали небо. И глядя на металлический рисунок созвездий, я знала, что Лаэнар прав, - еще только стемнело.

– Арца!

– Лаэнар!

Мы назвали свои имена почти одновременно, и ворота разошлись - но не полностью, так чтобы могли пройти лишь двое.

Внутри ангара гуляли ветра. Из решеток вырывались потоки, текли и смешивались. Теплые кружились и уходили в высоту к далеким сводам, куда не дотягивался свет белых ламп. Холодные потоки стлались к полу, делали каждый шаг быстрее и легче.

Я невольно подняла руку, и крылья раскрылись за спиной, сила потекла в них. Ботинки ощетинились хвостовыми перьями, и я едва не взлетела, - каждая струя воздуха и каждый отблеск на стенах звали меня ввысь.

Здесь я впервые надела крылья, здесь я училась летать.

Машина ждала нас - черная капля среди множества механизмов и форм, песчинка в огромном ангаре. Но она притягивала взгляд - глубокой темнотой и силой, неотличимой от силы Мельтиара, от силы каждого из нас. Как и я, машина была готова взлететь - ее дрожь отдавалась в полу, а в черных бортах не отражался свет.