– Можно я теперь поем?

– Да. – Я слабо улыбаюсь ему и хочу встать с его колен, но он тянет меня назад.

– Я не просил тебя вставать. Просто подвинь мне тарелку, – улыбается он.

Подаю ему тарелку с другого конца стола. Я до сих пор не свыклась с новой информацией и теперь чувствую, что мне несколько неловко говорить о завтрашней свадьбе.

Понимая, что Хардину не хочется обсуждать все это, принимаюсь за еду.

– Ты готовишь гораздо лучше, чем я думала. Теперь, надеюсь, ты будешь готовить чаще.

– Посмотрим, – говорит он с набитым ртом, и мы жуем в приятном молчании.

Позже, пока я загружаю посудомоечную машину, он подходит ко мне сзади и спрашивает:

– Ты все еще злишься?

– Уже меньше. Я до сих пор не в восторге от твоего отсутствия и хочу знать, с кем ты дрался и почему. – Он уже открывает рот, но я его останавливаю: – Но не сегодня.

Не думаю, что стоит перегружать сегодняшний вечер.

– Хорошо, – тихо отвечает он.

В его глазах вспыхивает беспокойство, но я решаю оставить это на потом.

– Да, и мне не нравится, что ты тычешь мне в нос стажировкой. Это меня и правда задевает.

– Я знаю. Именно поэтому я и сказал это, – честно признается он.

– Именно поэтому мне это не нравится.

– Извини.

– Не делай так, ладно? – говорю я, и он кивает. – Я устала, – жалуюсь я, пытаясь сменить тему.

– Я тоже; давай проваляемся весь вечер. Я подключил кабельное телевидение.

– Я должна была это делать, – хмурюсь я.

Он закатывает глаза и садится рядом со мной на кровати.

– Ты можешь просто отдать мне деньги…

Я смотрю в стену.

– Во сколько нам завтра на свадьбу?

– Во сколько захотим.

– Все начинается в три, так что, думаю, мы можем быть там в два.

– На час раньше? – ноет он, и я киваю. – Не знаю, зачем нам…

Фразу прерывает звонок.

Хардин наклоняется и хватает телефон, и по его лицу я сразу понимаю, кто это.

– Зачем он звонит? – фыркает он.

– Не знаю, Хардин, но, думаю, надо ответить.

Отбираю у него телефон.

– Ной? – Мой тихий вопрос обжигает Хардина, как раскаленная проволока, просунутая сквозь дыру в стене.

– Привет, Тесса, извини, что звоню тебе в пятницу вечером, но… в общем… – В его голосе слышен ужас.

– Что? – спрашиваю я, так как он всегда долго мямлит в стрессовых ситуациях.

Я смотрю на Хардина, шепчущего:

– Болтун.

Я кидаю на него укоризненный взгляд, но переключаюсь на громкую связь, чтобы он тоже мог слышать.

– Твоя мама позвонила в администрацию кампуса по поводу последнего оплаченного счета за комнату, значит, она знает, что ты переехала. Я сказал, что понятия не имею, где ты сейчас живешь, и это правда, но она мне не поверила. Сейчас она едет туда.

– Куда? В кампус?

– Да, наверное. Не знаю, но она сказала, что собирается найти тебя. Это глупость, она действительно перегибает палку. Я просто хотел тебя предупредить, чтобы ты знала.

– Уму непостижимо, что она сделала! – кричу я в трубку, потом благодарю Ноя и отключаю трубку.

Валюсь плашмя на кровать.

– Великолепно… отличный способ провести вечер.

Хардин наклоняется надо мной, опираясь на локти.

– Она не сможет тебя найти. Никто не знает, где мы живем, – уверяет он, гладя меня по лбу.

– Она не сможет меня найти, но наверняка привяжется к Стеф и будет спрашивать всех подряд в общежитии и устроит шикарную сцену. – Прячу лицо в ладонях. – Мне нужно туда поехать.

– Да позвони ей и дай наш адрес, пусть едет сюда. На твоей территории у тебя есть преимущество, – предлагает он.

– Ты не против? – Я убираю руки от лица.

– Конечно. Это же твоя мать, Тесса.

Смотрю на Хардина с недоумением: а как же его отношения с отцом? Но вижу, что он серьезен, понимаю, что он идет на компромисс со своими родителями, и решаю поступать так же смело.

– Я ей позвоню.

Некоторое время смотрю на экран, потом набираю воздух в легкие и нажимаю вызов. Мать говорит предельно лаконично и очень быстро. Я понимаю, что она бережет свою ненависть для личной встречи. Не сообщаю ей никаких подробностей о квартире и не говорю, что я здесь живу. Просто называю адрес и как можно скорее отключаюсь. Инстинктивно вскакиваю и начинаю поправлять покрывало.

– Здесь чисто. Мы только заехали, – говорит Хардин.

– Я знаю. Но мне так спокойнее.