Орфей . Благодарю вас. (Закрывает дверь, машинально.) С кем имею честь?…

Молодой человек. Вся прелесть дорожных знакомств именно в том, что не знаешь точно, с кем имеешь дело. Мое имя вам ничего не скажет. Называйте меня господин Анри.

Он уже вошел в комнату и, улыбаясь, смотрит на Орфея. Орфей тоже смотрит на него как зачарованный.

Прекрасный город Марсель. Сплошное человеческое кишение, мошенничество, грязь. Правда, в улочках старого порта происходит не так уж много убийств, как рассказывают, но все же город прекрасный. Вы долго рассчитываете здесь пробыть?

Орфей . Не знаю.

Г- н Анри . Я несколько бесцеремонно заговорил с вами вчера. Но вы оба были такие трогательные, так прижались друг к другу посреди большого пустынного зала… Великолепные декорации, не правда ли? Багровые, мрачные, надвигается ночь, и эти вокзальные шумы вдали… (Долго смотрит на Орфея, улыбается.) Маленький Орфей и мадемуазель Эвридика… Не каждый день подворачивается такая удача… Я мог бы и не заговорить с вами… Обычно я ни с кем не заговариваю. К чему? Но тут, сам не знаю отчего, не удержался, захотелось поближе вас узнать. Вы музыкант?

Орфей. Да.

Г- н Анри. Я люблю музыку. Люблю все нежное, радостное. На самом деле, я люблю счастье. Но поговорим о вас. Обо мне говорить неинтересно. Только сначала выпейте чего-нибудь. Так легче разговаривать. (Встает, звонит. Во время короткой паузы, улыбаясь, смотрит на Орфея.) Мне очень приятно поболтать с вами.

Входит коридорный.

Что вы пьете? Водку? Коньяк?

Орфей. Как вам угодно.

Г- н Анри . Один коньяк, пожалуйста.

Коридорный . Одну рюмку?

Г- н Анри . Да. (Орфею.) Извините меня, я не пью.

Коридорный выходит.

(Опять с улыбкой смотрит на Орфея.) Я очень рад этой встрече.

Орфей (со смущенным поклоном). Благодарю вас.

Г- н Анри . Должно быть, вы удивлены, почему я так вами интересуюсь.

Орфей делает неопределенный жест.

Я сидел вчера за дальним столиком, когда она подошла к вам, словно влекомая вашей музыкой. Не правда ли, до чего волнуют те краткие мгновения, когда удается подглядеть, как судьба передвигает свои пешки?

Входит коридорный.

А, вот и ваш коньяк!

Коридорный . Ваш коньяк, мсье.

Орфей . Спасибо.

Коридорный выходит.

Г- н Анри (смотрит ему вслед). Заметили вы, с какой необычной медлительностью коридорный вышел из комнаты?

Орфей. Нет.

Г- н Анри (идет к двери, слушает). Он, конечно, снова занял свой пост за дверью. (Возвращается к Орфею.) Уверен, что он уже не раз входил к вам в комнату под различными предлогами; уверен, что он уже пытался заговорить с вами.

Орфей. Да, пытался.

Г- н Анри . Вот видите, сегодня не я один интересуюсь вами… Держу пари, что со вчерашнего дня и торговцы, и железнодорожные служащие, и маленькие девочки на улице тоже улыбались вам как-то необычно…

Орфей. С влюбленными всегда бывают любезны.

Г- н Анри . Это не только любезность. Вам не кажется, что они смотрели на вас как-то слишком пристально?

Орфей . Нет. Почему?

Г- н Анри (улыбаясь). Да просто так. (С минуту раздумывает, потом вдруг берет Орфея за руку.) Дорогой мой, существует две породы людей. Одна порода -многочисленная, плодовитая, счастливая, податливая, как глина: они жуют колбасу, рожают детей, пускают станки, подсчитывают барыши - хороший год, плохой год - невзирая на мор и войны, и так до скончания своих дней; это люди для жизни, люди на каждый день, люди, которых трудно представить себе мертвыми. И есть другая, благородная порода - герои. Те, кого легко представить себе бледными, распростертыми на земле, с кровавой раной у виска, они торжествуют лишь один миг - или окруженные почетным караулом, или между двумя жандармами, смотря по обстоятельствам,- это избранные. Вас никогда не соблазняла такая участь?

Орфей. Никогда, а нынче вечером меньше, чем когда-либо.

Г- н Анри (подходит к нему, кладет ему руку на плечо, смотрит на него почти с нежностью). Жаль. Не следует чрезмерно верить в счастье. Особенно если ты благородной породы. На твою долю выпадают тогда одни только разочарования.

Коридорный стучится и входит.

Коридорный . Мсье, там какая-то девушка спрашивает мадемуазель Эвридику. Я сказал, что мадемуазель вышла, но она, по-моему, не поверила. Она непременно желает видеть вас, именно вас. Сказать, чтобы она поднялась?