– Не впервой – прорвемся, – уверенно ответил Брякун. – Ты лучше моему другу снадобьями помоги.

Карпылина, как звали хозяйку дома, который «всегда открыт гостям», к столу не пригласила. Однако просьбу героического Брякуна все же выполнила. Нам выдали мазь от насекомых, после чего остроносая занялась моей аллергией.

Перечислив все известные ей болотные растения, кикимора отметила те, при упоминании которых я чихал. Затем вытащила котелок, наполнила его мутной жижей и какими-то порошками из сундука, тщательно взбила месиво венчиком и залила подозрительно красной жидкостью из глиняного кувшина. Как ни странно, но после всех действий «фармацевта» на стол из котла упала абсолютно белая тестообразная масса. Карпылина быстро порезала ее на кубики и скороговоркой выпалила название всех аллергенов. Естественно, я чихнул так, что едва нос не оторвало. Зато кубики прямо на глазах уменьшились в размерах и затвердели.

– Готово. Забирай и пользуйся на здоровье. Одной хватит на полдня.

Белые пилюли, созданные на болотной жиже и чьей-то крови, инстинктивно вызывали у меня внутренний протест.

«Это сколько ж там микробов?»

– Глотай, глотай, красавчик. Хуже не будет.

Я собрался с силами и все же заставил себя вкусить плоды трудов остроносого фармацевта. Эффект сказался молниеносно: белый кубик еще не упал на дно желудка, а насморка – как не бывало.

– Вы волшебница! – искренне восхитился я.

– Да ну, – тетка кокетливо потупила взор, – скажешь тоже. Так, балуемся по мелочам.

– Брякун, это какими же подвигами ты сумел прославиться среди кикимор? – задал я долго мучивший меня вопрос сразу, как только мы покинули «гостеприимную» хозяйку.

– Да какие там подвиги, – отмахнулся гранчанин. – Случайно оказался в нужное время в нужном месте. И плетка моя была под рукой.

– Ты от ответа не увиливай. «Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее».

– Да говорю же – ничего особенного. По правде сказать – вспоминать стыдно. У нас в Гранске говорят: не встревай, когда бабы меж собой отношения выясняют. А я как увидел клубок из кикимор, катающихся по траве, не сдержался и отстегал их плеткой.

– Ты?! – Я даже остановился.

– А что было делать? Смотрю, а они бешеные! Того и гляди волосы друг другу вырвут и глаза выцарапают. Попытался словами вразумить – не реагируют. Только плетка и спасла.

– От чего?

– От проклятия. Оказывается, те три тетки невзначай чародея оскорбили, а он по глупости наслал на них заклинание ярости. Вот кикиморы друг друга и мутузили, пока я не вмешался.

– Твоя плеть смогла излечить от чародейства?

– Не совсем. После удара их ярость переключилась на меня. А если кикиморы объединяются против одной цели, то легче избавляются от чужеродного колдовства. Когда они меня схватили, стали думать, как наказать позаковыристей. А подумав немного, принялись благодарить.

– Неужели перебороли собственную ярость?

– Нет, отложили ненадолго. Я потом слышал, что в приграничье нашли колдуна. Разобранного на три части.

– Погоди. Пияр, ты говорил, что кикиморы не могут тягаться с инфорами?

– Если действовать магией, – уточнил болотопроходец. – Но тот чародей действительно не отличался большим умом или понадеялся, что тетки уничтожат друг друга. Обычно высоколобые стараются не пересекаться с кикиморами. У нас в народе говорят: на всякий случай лучше уступи дорогу даме – вдруг она окажется остроносой?

После того как пропала резь в глазах, исчез бесконечный насморк и отступила непреодолимая тяга начхать на каждый камыш, путешествие по болоту предстало в совершенно ином свете, даже несмотря на то, что мне на голову задом наперед нахлобучили капюшон и все происходившее я мог видеть лишь сквозь узкие щелки прорезей. Так нам с Брякуном посоветовала сделать Карпылина.

– Пусть думают, что вы страхолюдины из Черноомутья. Гости они тут редкие, мало кому известные. К тому же им в срединных болотах запрещено лицо показывать.

Пришлось срочно переделывать костюмы, но оно того стоило. Уже через пару часов мы двигались по прорубленной в камыше широкой дороге, выложенной из стволов похожего на бамбук растения.

После полудня камышовый тракт наполнился путешественниками. В основном на нашем пути встречались болотопроходцы. Однако не только они топали по пустотелым стволам. Мы встретили трех невысоких мужичков со спутанными бородами, которые, сгорбившись, тащили здоровенные мешки. Пияр сказал, что это камышатники несут растительный пух на базар. Видели мы и пузатого водяного, восседавшего в портшезе. В качестве носильщиков он использовал четверых соплеменников нашего гида. Вообще в это время по своим делам тут двигалось множество диковинных представителей болота.

И вдруг всех переполошил чей-то грозный рев.

Едва не сбивая нас с ног, перепуганные существа бросились в обратную сторону. Они бежали, не замечая перед собой ничего, и нам пришлось сойти с настила, чтобы не быть раздавленными.

– Твои гости? – Степенный болотопроходец, которого торопливо несли четверо соплеменников, заметил нас и приказал носильщикам остановиться рядом с Пияром.

– Мои, господин гуртовой.

– На дороге сумасшедший тигр. Пусть они покажут ему свои лица. Я разрешаю.