– А-га!
– Она аккуратно сняла с ветки стеклянную игрушку золотистого цвета. На ней была выгравирована надпись: "Макс и Эмма, 2009 год".

– Хм?

– Присмотрись.

Она повертела игрушку в руке, проводя пальцами по петлям.

– Макс?

– Открой ее.

Эмма дрожащей рукой нажала на защелку. Внутри, на бархатной подкладке, лежало кольцо с крупным бриллиантом.

– Выходи за меня.

Она подняла голову. Ее изумленные глаза были полны слез.

– Ты уже просил меня об этом, помнишь?

Макс замотал головой.

– Не так как сейчас.
– Он сел на корточки, упершись в пятки. Вытащил кольцо из игрушки и поднял его вверх. – Там не было огня, вина и мерцающих огней.

– О, Макс!

По щеке Эммы скользнула одна кристальная слезинка.

Протянув руку, Макс нежно ее смахнул.

– Краткое объяснение в «дюранго» - это не то, что я хотел бы предложить своей паре, прося ее выйти за меня замуж.
– Он обвел рукой все, что сделал за прошедший день.
– Будут секунды, когда я буду действовать тебе на нервы. А временами непостижимо тебя злить. Будут минуты, когда я буду перегибать палку, и тебе захочется меня прикончить.

– А еще есть моменты, когда ты словно прикасаешься к моей душе.

Он кивнул.

– Я люблю тебя, Эмма.
– Он надел ей кольцо на палец.
– Скажи да.

– О, Лайон-О! Ты такой сексуальный сегодня вечером.

Она бросилась в его объятия, и он запрокинул голову и рассмеялся.

– Это же не да!

– Ты хочешь, чтобы я сказала да?
– Ее глаза горели золотом из-под опущенных ресниц.

Его ярко-голубые глаза стали золотистыми. Он облизнул губы, уголки которых изогнулись в улыбке.

– Скажи да, Эмма.

– Заставь меня, - промурлыкала она, потеревшись грудью о его грудь. В свете камина бриллиант отбрасывал блики.

– С удовольствием.

Макс прочертил языком дорожку по всей линии ее шеи до мочки уха, и у Эммы перехватило дыхание. Она стиснула зубы, решив играть в эту игру до конца, даже если она задохнется. Прежде, чем он вырвет из нее "да", она намерена получить удовольствие.

«Заниматься любовью с этой женщиной становилось все лучше и лучше с каждым разом. Они не торопились, стягивая друг с друга одежду».

В то время как его Курана играючи ласкала его, пламя от камина отражалось на ее груди. Макс нежно пощипывал ее грудь, вырвав у Эммы еле слышное хихиканье и мягкий шепот:

– О, мой мальчик.

Макс ласкал ореолу вокруг соска, пробовал на вкус, дразнил, не прикасаясь к самой чувствительной точке, оставляя ее напоследок. Боже, он обожал ее грудь. Он мог бы провести вечность, зарывшись между ними лицом.

– Ты собака или кошка?

Уткнувшись носом в ложбинку между грудями, он поднял заблестевшие глаза.

– Ты сопишь.

Он резко вскину голову.

– Я не соплю!

– Еще как сопишь!

– Нет, - вздохнул он.
– Я наслаждаюсь дарами своей пары.

– Пускаешь слюни, ты хотел сказать.

– Не пускаю я слюни!

Эмма пожала плечами, и ее восхитительная грудь всколыхнулась.

– Ну, если ты так говоришь... Лайон-О.
– Она деликатно зевнула.
– Дай мне знать, когда закончишь любоваться моими ценными качествами.
– Ее глаза закрылись, но уголки губ изогнула улыбка.

«О, нет, ничего у тебя не выйдет».

Он принялся ее щекотать, наслаждаясь визгом и движениями тела. В темных глазах Эммы искрился смех и любовь, это зрелище, от которого он никогда не сможет устать.

– Все еще хочешь спать?