– Александра, леди Александра!
– срывавшимся голосом, повторял он, - вы здесь. Барон так боялся, что с вами что-то случилось.

Когда мы въехали в ворота, во дворе собрались все наше небольшое население. Курт отодвинул полог и мы увидели мешки с зерном, мукой, семена для посадки, клетки с курами, бутыли с маслом, вином, медом, и прочие горы всякого добра, так необходимого нам. Какой у меня папа молодец! Горячие слезы обожгли глаза. Я опять расплакалась.

– Как там папа, мама, брат?
– спросила я. Курт вытащил из-за пазухи запечатанный конверт. Я осторожно взяла послание. После всего, что случилось, после моего идиотского побега, мне было тяжело и страшно, я до дрожи в коленках боялась, что родители меня никогда не простят.

Я проглотила письмо за секунду. "Дорогая моя девочка. Мы так по тебе скучаем. Роджер передал нам новость о твоей свадьбе. Прости нас за то, что мы не поняли тебя, не увидели, что ты влюблена в графа Максимилиана. Прости, что настаивали на помолвке с бароном. Не нужно было убегать, мы бы все решили дома. Твой маленький брат Серж все время плачет и зовет свою сестричку. Без тебя так пусто и тихо в доме... (Да уж, без моих выкрутасов действительно тихо). Если бы ты не была замужней дамой, графиней, самым страстным нашим желанием было бы твое возвращение к нам. Да и я немного приболел.. Стар уже стал.. (Я зарыдала еще горше, понимая, что папа не хочет писать, что своим побегом я расстроила его и спровоцировала болезнь). Отправляю тебе Курта с обозами и немного людей для охраны, дороги, говорят, еще не безопасны, хоть война уже и кончилась. Твое приданое отправлю позже, когда обстановка нормализуется. Надеюсь в скором времени, мы увидимся, моя дорогая девочка. Я люблю тебя, папа.

P.S. Мама нежно целует тебя и передает привет."

Письмо я перечитала раз сто, поливая слезами. "Папа. Папа, как же я люблю тебя, прости за все"...

Обозы действительно существенно повысили наше благосостояние. У нас появилось зерно для посадки, куры, а соответственно яйца, и возможно в будущем цыплята. Хлеба мы не ели уже месяца три, поэтому мука была действительно лучшим подарком. Курт через несколько дней отправился назад, на юг, взяв мое письмо папе и оставив нам всех лошадей, кроме одной, тянувшей назад его повозку.

К середине весны мы уже сыграли две свадьбы. Наши женщины не стали долго раздумывать и связали свои судьбы с бывшими солдатами. Я отдала молодоженам две полуразрушенные усадьбы, по мешку зерна на посадку и несколько кур. Еще приданым стало несколько комплектов белья, матрац, одеяло. Впереди лето, я думаю, что мужчины починят крыши и в домах можно будет жить.

Дольф ходил кругами вокруг нашей Сары, но та бегала от него как ошпаренная. С заметно округлившимся животом, пополневшая, растерявшая свою угловатость и болезненную худобу, Сара сейчас была похожа на сдобный мягкий пирожок. Такая же нежная, женственная. Я видела, какими глазами смотрел на нее Дольф и ничего не могла для него сделать. Тот страх перед мужчинами еще долго не пройдет. Я пыталась поговорить с девушкой, рассказывала, какой отличный мужчина наш командир. Что ее ребенку нужен отец и Дольф любит ее... Ничего не помогало. Сара сжималась и тряслась перепуганным зайчонком. Я попросила Дольфа дать девушке время. А сейчас просто ласково и терпеливо ухаживать за ней.

Кое как с большими трудами мы засадили часть огородов, помогая семьям лошадьми и совместными усилиями. Наконец потеплело настолько, что мы смогли расселиться по своим комнатам. Почти все женщины переселились с детьми в свои дома. Большим счастьем, был приезд с войны мужей наших Риты и Стефании. Они уже и не чаяли увидеть своих мужчин. По такому великолепному поводу мы устроили праздник. Напекли пирогов с джемом и мясом, выставили на стол, привезенное Куртом вино.

После того, как все разъехались по своим домам, в замке оставались только Антонио, Марта с детьми и Сара. Дольф и несколько мужчин жили в крыле для слуг. Я по прежнему занималась вечерами с детьми чтением и грамматикой. Питер все так же патрулировал крепостную стену, высматривая в подзорную трубу чужаков.

Двух одиноких всадников мы заметили уже когда те, подъезжали к замку. "Опять солдаты" - мысленно вздохнула я и крикнула готовить Марте бинты и теплую воду.

– Граф, граф приехал, - вдруг заорал Антонио, всплеснув руками.

Я присмотрелась. В грязных, оборванных мужчинах, ели державшихся в седлах я не увидела ни одной знакомой черты. Въехав во двор первый мешком свалился с лошади и замер на твердой утоптанной земле. Второй спрыгнул за ним, пошатнувшись, ели удержав равновесие.

– Полковник, - легонько потряс за плечо лежащего, - полковник, очнитесь, мы добрались.

К бессознательному мужчине на земле подлетел Антонио, запричитав, заламывая руки.

– Милорд, какое счастье, что вы приехали, милорд, - старческие слезы текли по щекам, руки тряслись... Я ошарашенно подошла и склонилась над телом... Полковник? И совсем не похож на моего мужа. Грязные спутанные волосы неопределенного цвета, но явно не светлые, заросшее щетиной лицо, красный багровый шрам пересекает скулу и теряется на виске. Глаза мужчины были закрыты, бледное, почти белое лицо, воздух хрипами вырывался из запекшихся губ. Человек определенно при смерти... Я позвала Дольфа, чтобы перенести его на лавку и осмотреть раны. Муж или не муж, сначала нужно попытаться спасти ему жизнь.

– Милорд, очнитесь, - рыдал Антонио над своим хозяином, - вот посмотрите, и ваша жена здесь. Вдруг мужчина открыл глаза и уставился мне в лицо мутным взглядом.

– Кто вы такая?
– прохрипел он и опять потерял сознание.

Я стояла в ступоре. Этот голос я помнила... Сорванный. Больной, хриплый, но эти командирские интонации я не с кем не перепутаю. Значит муж... Ну, здравствуй...

Антонио отдавал распоряжения, Марта хлопотала над бессознательным мужчиной, его товарищ, горестно заглядывал ему в глаза, а я стояла и не могла пошевелиться. Дольф удивленно посмотрел на меня... Я встряхнулась и взяла себя в руки...