Оля вздохнула. Мучительно медленно и долго, раздражая его грудь трением своих напряжённых сосков, что не мог скрыть хлопок платья. И переключилась со своей тесьмы на его сорочку, теребя теперь острый уголок воротника.

– Деня, так не бывает, - она улыбнулась с какой-то несвойственной ей грустью и даже горечью.
– Мужчины все равно смотрят иначе потом, после... Все равно воспринимают не так. И относятся иначе. Может я и не очень опытная, но видела, как это бывает, - она не смотрела ему в глаза.
– Знаю, как относятся все вокруг, сама злилась, когда одной из горничных многое сходило с рук и меня заставляли делать ее работу, - Оля смущенно скривилась.
– Я человек, не святая, и мне было обидно, - честно призналась она.
– Я не уважала эту девушку. И не хочу, чтобы ко мне относились так, - она передернула плечами.

Денис поглубже вдохнул.

Он понял, что она пыталась объяснить. И уважал Олю за то, что она не пыталась показаться идеальной или лучше, чем большинство. А ведь тем самым, и правда, становилась чище людей, отрицающих, что могут осуждать или обижаться на окружающих за решения и поступки. Но не отказался от желания прояснить все до конца.

– Оль, между прочим, у мужчин не один секс на уме, - Денис усмехнулся, видя как она вздернула бровь с недоверием.
– Ладно, по-большей части не только он, и не у всех, - с улыбкой, которая казалась обезоруживающей, как он надеялся, подмигнул Денис.
– Так что, я почти обиделся, что ты именно так восприняла мое предложение. Я и правда хотел тебе помочь. Хоть и выиграл бы от твоего согласия — потому как имел бы возможность видеть тебя постоянно рядом. А теперь — ты почти убедила меня, что я - развращенный мужлан. Даже грустно...

Он умолк и чертыхнулся, поняв, что она снова воспринимает всерьез его шутки. Об этом очень ясно говорили ее расширившиеся глаза с растерянными, испуганными тенями.

– Оля, - Денис крепче сжал ее плечи и немного встряхнул.
– Оля, я не серьезно, это шутка..., - черт, так ему придется перестать вообще шутить.

Или надо в ускоренном темпе приучить ее различать его юмор. Разработать какой-то экспресс-курс.

– Деня, я не то имела в виду, правда, - она с силой ухватилась за его воротник, даже удивив Дениса таким отчаянным жестом.
– Я не имела в виду, что ты.... такой, - отпустив ткань, она взмахнула руками.
– Ты не так вел себя все то время, что мы знакомы. Я просто хотела сказать, что так подумают твои работники, и так посчитают все, кто тебя знает, что ты взял меня только потому, что сейчас я интересна тебе...

– Никто, кто знает меня, так не подумает. Никогда, - отрезал он немного отодвинув Олю от себя, чтобы смотреть ей прямо в глаза.

Правду говорят, что задеть нас могут только те, кто нам небезразличен. Слова Оли его задели, несмотря на разницу в возрасте и весь здравый смысл.

И она это поняла. Денис по глазам видел, что Оля ощутила, как ему неприятно такое слышать.

На несколько мгновений в кабинете повисла тишина, напряжение которой никто из них не прерывал. А потом Оля отступила на шаг.

– Прости, - напряженно выговорила она, вцепившись пальцами в край стола.
– Я не хотела тебя обидеть или..., - видно ей трудно оказалось подобрать слова, потому что Оля никак не могла продолжить.

Денис шагнул следом, уже собираясь сказать, что ладно, он понял, попытаться наладить мир, который внезапно и непонятно, оказался под угрозой. Но его остановил ее голос.

– Прости, что по другим судила тебя, - она виновато усмехнулась.
– Я не хотела тебя обидеть. Просто..., - Оля еще сильнее вцепилась в стол.
– Знаешь, не обижайся, Денис. Ты старше меня, опытней, знаешь и видел куда больше. А я сужу только по своей жизни, по начальнику, который намекал, что не против получить от меня нечто побольше хорошо выполненной работы, и по другу, который хотел зарабатывать деньги, став моим сутенером, и при этом обещал, что все равно будет меня любить, сколько бы мужчин не заплатило за меня в постели, - она скривилась, с трудом облизнув сухие губы.

Денис застыл, ощущая, как злость и ледяной гнев начинает сдавливать виски.

Твою ж...! Он так понял, что имелся в виду тот Николай, который из обиды уволил Олю. В этот момент Денису захотелось с ним поговорить. Серьезно. Так, чтоб за всю жизнь не забыл. И даже посмотреть боялся в ее сторону.

Но Оля, похоже, не заметила его реакции.

– У нас просто разные жизни, и разные меры, по которым мы оцениваем мотивы и поступки, - она грустно глянула на него.
– Извини, я правда, не хотела, чтобы ты решил..., я не хотела обидеть тебя. Ты — слишком хороший. Очень. Я даже не думала, что такие есть, - она отвернулась, не позволяя ему на себя смотреть.

А Денис, сжимая пальцы в кулаки, мог бы поклясться, что она вот-вот расплачется.

– Нам, наверное, всегда будет трудно это преодолеть. Кроме того, что я не слышу, вот это непонимание, из-за разного взгляда на мир, который нас окружает. У тебя все иначе, и не потому, что ты слышишь мой голос... Просто, у тебя все хорошо, Деня, и семья, и мечты в жизни сложились. Ты можешь позволить себе смотреть на людей и их поступки с верой в доброту и оптимизмом. А я - нет. Я не верю людям. Рассчитываю всегда на себя. Тогда нет боли и обиды. Тогда никто не сможет тебя бросить, потому что ты не ждешь, что кто-то останется рядом на всю жизнь. Просто сам пытаешься жить и не причинять другому боли. Я сразу знала, что у нас все не одинаково, но ты... ты так мне нравишься, - Оля стала говорить глуше, слова выходили оборванными и невнятными.
– Мне так захотелось поверить, что что-то может выйти..., - она вновь передернула плечами.
– Но так ведь не бывает, и нам лучше...

Все, ему надоело слышать этот смирено-раздавленный тон.

Меньше всего, целуя ее пару минут назад, Денис предполагал бы, что их разговор дойдет до этого. Как Оля верно заметила - он был старше и опытней, и сразу понимал, когда его пытались отшить, вежливо отделываясь фразами «мы друг другу не подходим».

Ха. Сейчас. Как же. Дудки.

В один шаг преодолев расстояние, на которое она отошла за время этого монолога, пятясь от него к двери, Денис крепко обнял Олю и посмотрел на нее со всей властностью, на которую только был способен.