— Ты что всех солдат лечил без разбора? – первым спросил Аллель, не найдя живого места на теле друга. Все, что было скрыто широкими рукавами мантии и высоким воротником рубашки, покрывали уже затянувшиеся раны от разного оружия.

— И так слишком много погибло, – ответил тот. – У тебя две смертельные, ты с собой покончить пытался? – спросил он сурово.

— Нет, – соврал Аллель с невозмутимым видом. – Эта совсем неглубокая была.

Он тронул длинный шрам на животе. У человека он все еще кровоточил бы, даже если бы его зашили, у литиата он уже успел затянуться, и осталась просто розовая длинная полоса.

— Такие ожоги брать нельзя, – произнес он в свою очередь, заметив на Кайне розоватые вспухшие пятна.

— Это мои, – оправдывался литиат, направившись к кровати. Он влез под одеяло, оставив место для друга. Тот не заставил себя долго ждать.

— Больше всех вылечил Лоакинор, – задумчиво проговорил Кайна, когда Аллель примостился рядом, обняв его и опустив голову на грудь. – Он лечил самые тяжелые раны, почти мертвых поднимал.

— Ты веришь, что он полностью вернул себе силу древнего литиата? – спросил Аллель.

— После того, что я видел, верю, – ответил Кайна, поглаживая его по длинным гладким волосам. – Он может намного больше, чем показывает. Думаю, он может восстановить белый город.

— Не думал, что скажу это, но я рад, что он не погиб, – произнес Аллель. – Прости мне мою слабость.

— Прости мне мою глупость, – попросил в ответ Кайна.

— Мы в расчете, – рассмеялся Аллель, прижавшись к нему всем телом, и прикрыл глаза. – Я знал, что мы все равно будем вместе.

— Обладаешь даром предвидения? – серьезно поинтересовался Кайна.

— Нет, не думаю, – ответил Аллель. – Но тогда, в вандерширском лесу на границе, когда ты все же нарушил запрет брата и взял меня за руку, я понял, что рано или поздно ты поймешь, что Велиамор ошибается. Он мудрый литиат, и знает больше нас, но он никогда не мог пойти против правил. Поэтому и Ниониэль от него сбежала.

— Нет, она ушла, потому что хотела детей, – вздохнул Кайна, вспомнив свой разговор с королевой.

— Не понимаю, почему он не рассказал ей о пророчестве? – недоумевая мотал головой Аллель. – Тогда она поняла бы его.

— И осталась бы из сострадания? – спросил Кайна, единственный, кто лучше других понимал Велиамора и был равным ему по силе.

— Ты всегда защищаешь его, а он тебя нет, – возмутился литиат. – То, что он скрыл от нее правду, вот это неправильно. Она бы не из сострадания осталась, а поняла бы, что он любит ее и о ней заботится.

— Он и так заботился, – Кайна потрепал друга по волосам. – Ничего вы не понимаете. Все вам надо рассказывать и объяснять. Как бы он ей объяснил?

— Передал бы слова Иоланты, что его первенец может появиться на свет только ценой жизни матери, – ответил просто Аллель. Они с Кайной были посвящены в секрет Велиамора, который тот долгое время хранил от всех, даже от родного брата. Только спустя многие годы, когда пророчество все же исполнилось, и мать Бенедикта умерла при родах, он рассказал обо всем Аллелю, желая облегчить душу. Аллель рассказал единственному, кому доверял. От Кайны этот секрет не перешел больше никому.

— Что молчишь? – спросил Аллель, заметив, что друг притих, хоть и не спит.

— Подумал, не захочешь ли ты в один прекрасный день обзавестись детьми? Тогда меня придется бросить, – ответил Кайна, с замиранием сердца ожидая ответ.

— Зачем мне еще дети? – произнес Аллель, сдерживая улыбку.

— Еще? – не понял Кайна.

— Один у меня уже есть, – литиат прыснул, спрятав лицо.

— Это ты меня считаешь ребенком? Сам-то… – возмутился Кайна, оттолкнув смеющегося друга от себя и сложив руки на груди.

— То, что ты старше, ничего не значит, – бросив в него подушкой, ответил Аллель.

— Погаси огонь, – велел Кайна, напустив на себя серьезность и вернув подушку на место. Аллель недовольно поджал губы, но подчинился. Факел погас также как и вспыхнул, мгновенно и без следа, словно вовсе не горел.

Литиат вернулся на подушку, все еще хмурый. Кайна сгреб его в охапку, притянув к себе, и рассмеялся.

— Значит, я ребенок? – повторил он, удерживая вырывавшегося парня железной хваткой, так что тот не мог и дыхнуть.

— Ладно, я пошутил, отпусти, – Аллель освободился от его рук, переводя дыхание. Силой Кайна тоже превосходил его.

— Будешь знать, как смеяться надо мной, – предупредил его друг, повернувшись на бок, спиной к нему. Аллель сидел какое-то время, обиженно глядя на его покрытую синяками и ожогами спину. Потом вздохнул и лег рядом, прижавшись к нему и обняв рукой.

— Мне никто не нужен, только ты, – сказал он тихо, но вслух, почти в самое его ухо. Кайна не ответил, взяв его руку и прижав к своей груди.