Шрифт:
«Это самая героическая, самая вдохновенная и самая нужная работа реставраторов, которую я когда-либо видел. Это работа но только большого технического мастерства, но и работа, за которой чувствуется моральная сила».
Все эти годы Грековы боролись не только за спасение ковалевских фресок. Вот что писал журнал «Огонек» (№ 29 за 1982 г.) в интервью с академиком Д. С. Лихачевым «Память истории священна»:
«Одним из самых ярких примеров недопустимого отношения к величайшим памятникам нашей культуры со стороны совершенно конкретных лиц является «борьба против Грековых», которая уже много лет подряд ведется в Новгороде…»
Что же это за «борьба против Грековых», о которой в разное время писали газеты и журналы, осуждая эту борьбу, но не упоминая конкретных лиц, мешающих Грековым спокойно работать? Цитирую из вышеупомянутого интервью «Огонька»:
«После первых побед Грековых, когда всем стало ясно, что их терпение, труд, талант возрождают казалось бы погибшие шедевры, возникла идея отстроить вновь и сам храм Спаса-на-Ковалеве. И естественно, вернуть фрески на их «штатное» место.
За долгие годы подвижнического труда Грековы убедились в том, что собранные из микроскопических частиц, скрепленные специальным составом и смонтированные на титановых щитах композиции нуждаются в особо бережном хранении в помещении со строгим температурно-влажностным режимом.
Считаю необходимым еще раз напомнить про исключительную культурную и художественную ценность ковалевских фресок. Роспись была завершена за месяц до Куликовской битвы, и «военная тематика» доминирует в композициях. Гениальные древнерусские художники сумели передать всенародный дух высокого патриотизма, владевший в то время русскими людьми.
Особенное значение имеет и то, что в создании фресок вместе с русскими художниками принимали участие и сербские мастера…
Применение в возводимой зимой постройке раствора с большими добавками цемента сделало здание сырым, как бы тянущим в себя влагу из окружающей местности.
Попросту говоря, при восстановлении Ковалевского храма был допущен большой брак. И каждому здравомыслящему человеку ясно, что ни о каком музейном экспонировании (а тем более драгоценных фресок) в этом сыром здании и речи быть не может.
И несмотря на это, в Новгороде уже много лет добиваются того, чтобы фрески были установлены именно в Ковалевском храме.
Странно, но «идею» о возвращении фресок в Ковалево деятельно поддерживает директор новгородского музея Л. И. Ярош, а также руководители ВО «Союзреставрация» — Всесоюзного объединения, занимающегося реставрационными работами, — В. И. Антонов и И. М. Гудков.
Очевидно, здесь мы имеем дело с административным упрямством и самыми мелкими чувствами по отношению к заслуженной широкой известности, какой пользуются А. П. и В. Б. Грековы».
Читателям может показаться, что, начав главу со Всероссийского съезда общества охраны памятников истории и культуры и продолжая ее рассказом о неблаговидных делах некоторых новгородских чиновников от культуры, я отдаляюсь от главного своего повествования — о Поветкине. Или умаляю дела других талантливых новгородских мастеров своего дела. Отнюдь нет! Просто эти отступления проясняют атмосферу, в которой приходится порой жить и творить этим самым мастерам, в том числе и Поветкину. И коль уж супругам Грековым, пользующимся всемирной известностью, людям, умеющим постоять за себя и за свое дело, приходится туго, что говорить о Поветкине, который в ответ на любое проявление несправедливости или хамства к себе и к своей работе принимается лишь молча строгать, пилить, настраивать струны гудков и гуслей…
Говоря обо всем этом, очень не хочется, чтобы у читателей сложилось мнение, будто культурная жизнь в Новгороде пущена на самотек, а областная партийная организация и местные Советы находятся в стороне от этого важного дела. В том же вышеупомянутом интервью журналу «Огонек», продолжая разговор о «борьбе против Грековых», академик Д. С. Лихачев писал:
«Особенно печально говорить про эту историю, которая происходит в Новгороде, поскольку есть немало примеров того, как внимательно, заинтересованно, чутко реагируют и областная партийная организация и местные Советы на все проблемы археологов, реставраторов, хранителей многочисленных сокровищ Новгорода».
В качестве, примера подобного заинтересованного и внимательного отношения к проблемам археологов со стороны областной партийной организации и областного Совета народных депутатов может служить история со строительством филиала Сельскохозяйственного института в старой части Новгорода. Место для строительства оказалось не согласованным с археологами и, хотя у города была острая нужда в филиале института (перенос стройки в другой район значительно удорожал строительство и отодвигал срок ввода объекта в строй), стройка была перенесена, а археологам предоставлена возможность работать в старом районе города.
Другим подобным примером может служить постановление городского Совета о закрытии движения на улице, в районе которой археологами обнаружена усадьба художника Олисия Гречина. Было не только запрещено движение по этой улице, но и снят с ее проезжей части асфальт, и участок был передан под раскопки. Подобных примеров можно привести немало.
Но продолжу рассказ о том, с чего начал эту главу. Хочу привести выдержку из своего вышеупомянутого письма писателю Василию Белову, которое я послал ему за несколько месяцев до 4-го съезда Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.
«Теперь последняя к Вам просьба, Василий Иванович. Нынешним летом, где-то в июне или в июле, в Новгороде состоится Всероссийский съезд Общества охраны памятников старины. Пригласить на этот съезд Поветкина, чтобы он мог выступить на нем и продемонстрировать свои звучащие реконструированные инструменты, конечно же, никто не догадался и не догадается. А вот газета «Комсомольская правда», например, за 3 января нынешнего года (1982 г. — Б. Р.) сообщала, что в Болгарии на международном конгрессе археологов прозвучали магнитофонные записи игры Поветкина на старинных, реконструированных им, гуслях; и игра эта вызвала сенсацию. Вот как: за рубежом сенсации, за рубеж возят музыку и инструменты Поветкина другие дяди и тети, а сам он не может показать свою работу и рассказать о ней даже в родном городе.
Уважаемый Василий Иванович! Если у Вас имеется возможность помочь Поветкину выступить на этом съезде, сделайте это, пожалуйста».
Не знаю, пытался ли писатель Белов выполнить мою просьбу (в его ответе-открытке об этом не упоминается), но на съезд общества Поветкин так и не был приглашен, даже как гость. Участники съезда подолгу рассматривали в музее музыкальные инструменты, изготовленные Поветкиным, сравнивали их по снимкам с подлинниками, реконструированными Поветкиным, а вот увидеть самого мастера и, главное, услышать его игру на этих инструментах им не удалось. Даже в записи. Почему?
Два человека — участники съезда — в гостях у Владимира Ивановича Поветкина все же побывали. Пришли вечером, представились, сказали, что слышали о нем от писателя Белова. Попросили рассказать, показать, поиграть. Стал Владимир Иванович рассказывать гостям о своей работе, коллекцию инструментов своих представил, взял в руки гусли… Поднялись вдруг гости, извинились, сказали, что зашли на минутку, а слушать подобную музыку в спешке им просто стыдно. И попросили у хозяина дома разрешения прийти назавтра, с друзьями-товарищами по съезду. Чтобы и те могли услышать чудо.