«Уважаемый Дмитрий Сергеевич! Пишет Вам Рощин Борис Алексеевич, член СП СССР (Ленинградская писательская организация), проживающий ныне в Новгороде.

Обращаюсь к Вам вот по какому вопросу. В из-ве «Советский писатель» у меня готовится книга «Медовые росы». В эту книгу я хотел бы включить очерковый материал о новгородце Поветкине Владимире Ивановиче. Кроме того, материал о Поветкине хочу предложить газете «Правда», с которой имею по этому вопросу соответствующую договоренность. Насколько я знаю, Вы знакомы с Поветкиным недавно, и потому хочу добавить, что Владимир Иванович не только замечательный мастер по реконструкции и воссозданию древних музыкальных инструментов, найденных при раскопках Новгорода, но и на редкость скромный, твердый духом человек, не идущий ни на какие компромиссы ради собственных благ. Достаточно сказать для примера, что он около десяти лет прожил, почти безвыходно, в клетухе Воротной башни гостиного двора на Ярославовом дворище, день и ночь работая над реконструкцией инструментов, озвучивая их. Почти безвыходно — в самом прямом смысле слова, ибо он настолько пропах, пропитался лаком, клеем, растворителями и прочим, что люди шарахались от него, а переодеться ему было не во что. Несколько раз его обворовывали, уничтожая все созданное и приобретенное им, но он находил в себе силы и мужество продолжать работу. И все это впроголодь, под многократные угрозы выселения, привлечения к ответственности за «тунеядство» и прочее, и прочее. В ту пору лишь старухи сторожа Ярославова дворища интересовались его судьбой, крича поутру возле Воротной башни: «Володя, живой?»

Вот так воссоздавались многие музыкальные инструменты древнего Новгорода, которые приобретают теперь музеи Москвы, Ленинграда, Новгорода, которые демонстрируются за рубежом, вызывая сенсации. Добавлю еще, что всю свою работу по реконструкции инструментов В. И. Поветкин ведет на строго научной основе, исходя из данных археологических раскопок, научных трудов ученых и своих собственных. Правильность реконструкторского пути, которым идет Поветкин, подтверждает и тот факт, что им найден звукоряд некоторых инструментов. И отличие Поветкина как мастера именно в этом и заключается: его инструменты не мертвые экспонаты, а живые, звучащие. Мне еще не доводилось встречать человека, которого бы игра Поветкина на этих инструментах оставила равнодушным.

Уважаемый Дмитрий Сергеевич! Моя просьба к Вам относительно Поветкина заключается в следующем.

1. Ваше мнение о Поветкине как о мастере по реконструкции и воссозданию инструментов древнего Новгорода, как исполнителе игры на этих инструментах? И вообще Ваши впечатления о нем как о человеке?

2. Ваше мнение о создании в Новгороде мастерской по изучению, распространению, реконструкции и воссозданию древних музыкальных инструментов, озвучиванию их?

Необходимость в такой мастерской, мне кажется, назрела. Работы Поветкина получают все большее признание как у нас в стране, так и за рубежом. Признание как специалистов, так и простых любителей музыки, людей, которых интересует и волнует история своей страны. В Японии, например, мастерам, подобным Поветкину, присваивается высшее звание, звучащее в переводе примерно так: «Мастер — достояние государства». У Поветкина же нет элементарной мастерской, где он мог бы спокойно работать. Такая мастерская могла бы стать единственным в стране центром по изучению и распространению древней музыкальной культуры, основанной на новгородских археологических материалах. Современные «древние» музыкальные инструменты, звучащие в ансамблях и оркестрах и приспособленные к сегодняшней музыкальной культуре и моде, конечно же слишком отличаются от истинно древних. При мастерской можно создать и небольшой экспозиционный зал, где демонстрация древних музыкальных инструментов и их звучания велась бы на самом высоком профессиональном уровне.

Уважаемый Дмитрий Сергеевич! Видимо, нет надобности объяснять, почему я обращаюсь с подобной просьбой именно к Вам. Прошу также Вашего согласия (если у Вас найдется время и желание ответить мне) цитировать выдержки из Вашего письма в своих печатных материалах.

Остаюсь с глубочайшим уважением к Вам Б. Рощин».

«На Западе, да и до недавнего времени в Советском Союзе, представления о культуре Древней Руси были как о культуре «молчащей». Один американский специалист по культуре и литературе Древней Руси так прямо и пишет о ней, как о «культуре великого молчания». Признавались и признаются в ней только «немые» искусства — живопись (иконопись, фрески, мозаика, миниатюры) и архитектура. Только сейчас в нашей стране происходит постепенно открытие древней русской литературы как искусства, не ограничивающегося одним «Словом о полку Игореве», и музыки. Но музыка до сих пор упорно ограничивается в сознании историков русской культуры только церковной — певческой. О наличии обильной, богатой инструментальной музыки мы даже не догадывались до сих пор. Существование в Древней Руси инструментальной музыки, открытой работами В. И. Поветкина, принципиально важно, так как инструментальная музыка могла быть только светской.

В чем суть открытия В. И. Поветкина? На миниатюрах, фресках (в частности, в Мелетове Псковской области) изображались инструменты (гусли, гудки и пр.), упоминались инструменты и в различного рода документах и литературных произведениях. Однако все предполагали, что звучание этих инструментов было довольно бедным, примитивным. Археологические находки, в которых дерево инструментов деформировалось от усыхания или неумелой реставрации, только подтверждали это ошибочное мнение.

В. И. Поветкин предложил, сохраняя максимально бережно все археологические находки и ни в коем случае не производя на них опыта реконструкций, особенно с помощью различных новых синтетических материалов и клеев, в корне изменяющих звучание материалов, реконструировать на основе всех данных и из нового дерева (напомню, что найденные остатки инструментов в новгородских археологических работах тоже были когда-то «из нового дерева») звучащие инструменты. Благодаря поразительной музыкальной интуиции это ему в полной мере удалось. Он не только воссоздает внешний облик инструмента — он создает археологически точно звучащий инструмент и сам на нем играет, т. е. он ко всему прочему еще и композитор — композитор-реконструктор.

В. И. Поветкин — это не просто поразительно одаренный реставратор музыкальных инструментов, это своего рода явление.

В человеческом существе многое не разгадано, многое еще требует изучения. В. И. Поветкин обладает прямо-таки чудодейственной интуицией. Напомню, что на интуиции стоит человеческая культура — на ней строятся все искусства, в значительной мере науки (особенно такая, как математика), практическая деятельность и пр. Если кто-нибудь из музыкантов, воспитанных на современных музыкальных знаниях, будет сомневаться в правильности догадок В. И. Поветкина в области древнерусской музыки, то сомневаться в творческом таланте В. И. Поветкина нет никаких оснований: слушать его — значит проникать в особый мир — мир, близкий Древней Руси и народному творчеству.

Было бы чрезвычайно важно (в Новгороде ли, или в другом крупном городе — Москве, Ленинграде, где есть специалисты-музыковеды) устроить небольшой музей или раздел в музее (например, в музее музыкальных инструментов в Ленинграде на Исаакиевской площади), где посетители могли бы увидеть консервированные остатки инструментов, снимки с древних изображений инструментов и где можно было бы прослушать — в магнитофонной или пластиночной записи — игру на этих инструментах В. И. Поветкина. Кстати, совершенно необходимо, чтобы какая-то пластиночная фирма — например фирма «Мелодия» — выпустила пластинки с записями игры В. И. Поветкина на реконструированных им древнерусских инструментах.

А в Новгороде необходимо во что бы то ни стало создать для В. И. Поветкина все необходимые условия для его работы по реконструкции музыкальных инструментов и опытов игры на них.

Придет время, и хотят ли многие в Новгороде или нет сейчас, но работой В. И. Поветкина, его музыкальными композициями, Новгород будет гордиться. Пусть же ни нам, ни новгородцам не будет стыдно перед нашими потомками. Академик Лихачев».