Постников, обжигаясь о разогревшееся кварцевое стекло, вынул образец и маркером написал на нем температуру и время воздействия. Затем перевел верньер автоклава на пятьдесят градусов вниз, дождался, когда термометр покажет установившуюся температуру, и положил в ячейку следующий образец. Так, с шагом в пятьдесят градусов, до отметки в совершенно безопасные сто градусов, он обработал все образцы, кроме одного, подписал их, а на последнем сделал крупную надпись «Заражено».

– С химией возиться нет времени, – сообщил он по селектору.

– На нет и суда нет, – спокойно ответила Милявская. – Теперь надежно укройте образцы. Например, в остуженном автоклаве. Закройте их там.

– Чтобы уберечь, когда я мутирую и начну тут все крушить? – уточнил Постников.

Начмед не ответила. Обстановка была тяжелая, не до шуток. Постников выключил автоклав и, дождавшись, когда тот остынет, убрал в него образцы, плотно забив свободное пространство скомканной бумагой из журнала для записей. Судя по часам, прошло двадцать пять минут с того момента, когда мутировавший Бергис с простреленной головой испустил дух. Всё, время вышло.

Постников уселся в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза, ожидая ужасной боли и судорог, предвещающих мутацию или смерть.

– Это полковник Измайлов. – раздался по селектору мужской голос. – Я не могу вам приказать застрелиться, но так было бы… Практичнее, что называется. Иначе вы, мутировав, разнесете там остатки оборудования…

– Нет, грех на душу я брать не буду, уж простите, – с усмешкой ответил Постников, не открывая глаз. – Вашим образцам ничего не грозит. Они заперты в автоклаве, я туда еще бумаги набил. А из оборудования вам, как я понял, понадобится теперь лишь микроскоп, и ничего больше. Притащите его сюда, осмотрите готовые образцы и будете жить счастливо. Наверное…

Ему никто не ответил. И не только потому, что отвечать было нечего. Измайлов, Грохотов и дежурный заметили движение на мониторе наружного наблюдения. Приглядевшись, они с изумлением увидели, что мутанты, минуту назад царапавшие внешние ворота шлюза, бросили это занятие и, поблуждав по поляне, огромной толпой направились обратно к коллектору, по пути отрывая куски плоти от погибших сородичей и утаскивая их с собой. Это выглядело похожим на морской отлив в бухте, имеющей узкий выход в океан.

– Они уходят! – не веря глазам, воскликнул Грохотов.

– Все как говорил Рощин, – прошептал Измайлов. – Мутанты отличают зараженных от незараженных. Теперь это можно считать подтвержденным фактом.

Но в шлюзе при этом ничего не изменилось. Постников как сидел в кресле, так и остался сидеть, хотя с момента заражения прошло уже около получаса. Он не бился в судорогах, его лицо не искажалось ужасной гримасой, а глаза не наливались кровью.

– Третий вариант, – сказала по селектору Милявская. – Мы именно его сейчас наблюдаем. Бессимптомное заражение.

– Иммунитет? – уточнил Измайлов.

– Сильно сомневаюсь, – со вздохом ответила женщина. – Вы забываете о кронштадтском синдроме. Скорее можно говорить о заражении с отложенной мутацией. Это и есть третий вариант.

– И когда же произойдет мутация?

– Когда угодно. Как в Кронштадте, – напомнила начмед. – Там были случаи через пару часов и больше. Похоже, суть алгоритма третьего варианта как раз в непредсказуемости момента мутации.

– Алгоритм? – Грохотов не удержался от иронии.

– Почему нет, если вирус искусственно создан? Хотя это даже не вирус. Вообще невесть что. И – да, скорее всего, это нечто имеет рукотворное происхождение. Продукт биотехнологий с заранее запрограммированными свойствами. Поэтому речь смело можно вести и об алгоритмах заражения, и об алгоритмах последствий, и, возможно, даже об алгоритмах поведения зараженных. Кто-то решил уподобиться богу и создать эдакий меч карающий, некую грань, разделяющую людей на группы по неизвестным нам признакам. Одних на тот свет, в страшных мучениях, других превратить в жутких монстров, а третьих заставить жить, ощущая вкус жизни, наверное. Когда каждый миг может стать последним, у человека могут отпасть ложные мотивации и возобладать какие-то… Другие.

– Более человеческие, – неожиданно для всех дополнил начмеда дежурный.

– Вас кто-то спрашивал? – Измайлов недобро глянул на офицера.

– Нет, простите, – дежурный отвернулся к монитору.

На экране последние волны мутантов утекали в люк коллектора, как вода из ванной через сливное отверстие.

– Это для нас шанс, – уверенно заявил Грохотов. – Надо все же опломбировать люк, все равно нам не нужны мутанты под боком. А когда опломбируем, уже без всяких препятствий выведем одного человека с микроскопом, снимем образцы, Милявская проведет анализ, и все. У нас будет полный набор данных.