В трубке стояла тишина а в голове у Грофилда царило смятение. Гостиничный номер. Он забыл что — то важное.

— Грофилд? — нерешительно спросил звонивший.

— М — м, — ответил Грофилд, всячески избегая говорить по — английски. В голове все по — прежнему путалось, и он не хотел рисковать, боясь дать маху.

— Извините, если разбудили, — произнес голос в трубке.

— М — м.

— Это Марба. Может быть, позвонить позже?

— О — о! — Имя Марбы положило конец грезам наяву, в голове прояснилось, и теперь Грофилд узнал голос.

— Привет, Марба, — сказал он. — Нет, я в порядке, можете говорить. В чем дело?

— Мое начальство желает вас видеть. Понятное дело, не в гостинице.

— Конечно. — Грофилд приложил трубку к другому уху и поудобнее устроился на подголовнике. — Меня опять куда — нибудь доставят с эскортом?

— Не совсем так. Вы успеете собраться к десяти часам?

— А сейчас сколько?

— Без двадцати девять.

— К десяти? Конечно.

— Можно к вам сейчас заглянет один человек? Принесет вам кое — что.

— Пожалуйста.

— Хорошо, тогда до встречи.

Грофилд положил трубку и, поеживаясь, вылез из постели.

Он все еще нервничал после кошмарного сна, а оттого передвигался нетвердыми шагами и слегка дрожал, но мало — помалу это прошло.

Несмотря на усталость, накануне вечером он никак не мог уснуть и после ухода Кена долго лежал на подушках и смотрел “Долгий сон” с французским переводом. То и дело в фильм вклинивались рекламные ролики, прославляющие канадские железные дороги, причем тоже по — французски. Они были сделаны весьма искусно. Горы и водопады надоедают сами по себе, а тут еще их виды сопровождались бесконечными диалогами на незнакомом языке, поэтому к концу “Долгого сна” Грофилд был вполне готов ко сну. Он выключил телевизор и свет и отключился сам — до тех пор, пока телефон и китаец не вернули его в реальный (или, наоборот, нереальный) мир.

Грофилд быстро оделся и стал чистить зубы, когда послышался стук в дверь. Он пересек комнату с щеткой за правой щекой и пеной на губах, как будто был загримирован под буйнопомешанного. Открыв дверь, Грофилд увидел улыбающегося коридорного с подносом, на котором лежал конверт.

Грофилд взял конверт и, роясь по карманам в поисках четвертака, попытался выговорить “спасибо”, но не смог — помешала щетка и зубная паста. Он нашел четвертак, который, как известно, лучше всяких слов, положил его на поднос, закрыл дверь и вскрыл конверт. Внутри лежала квитанция и короткая записка:

“Машина будет ждать у входа в десять часов”.

Грофилд сунул квитанцию в бумажник, а конверт и записку швырнул в корзину для мусора, после чего вернулся в ванную дочистить зубы. Но, уже полоща рот, он передумал и выудил записку из корзины. Что с ней делать? Проглотить? Нет, всему есть предел. Сжечь? Слишком мелодраматично. Он чувствовал бы себя дураком, глядя, как она горит. В конце концов Грофилд отнес записку в ванную и спустил в унитаз. К счастью, на конверте значились только его имя и номер комнаты, да и те были отпечатаны на машинке, поэтому Грофилд оставил его в корзине.

Он позавтракал в гостинице, не увидев ни одного знакомого лица, и в десять часов вышел на улицу через парадную дверь. Протянув квитанцию распорядителю, Грофилд услышал: “Минутку, сэр” и стал ждать.

Прошло минут пять, наконец появился зеленый “додж полара”, за рулем которого сидел неряшливого вида человек в синей рабочей одежде. Он одарил Грофилда счетом за стоянку на сумму два доллара. Грофилд порылся в бумажнике и извлек розоватую канадскую двухдолларовую купюру, которую обменял на ключи от “доджа”. Потом сел за руль и выехал с гостиничного двора.

Он затормозил на первой попавшейся автостоянке и огляделся по сторонам, но поблизости не было ни Марбы, ни других знакомых.

Ну — с, и что же делать?

Несколько минут Грофилд как дурак сидел за рулем, но потом догадался заглянуть в “бардачок” и обнаружил там небольшой коричневый конверт с выведенной на нем чернилами заглавной буквой “Г.”, которая, несомненно, означала “Грофилд”. Вскрыв конверт, он вытащил план города и клочок бумаги с отпечатанной на нем строчкой: “Остановитесь, когда увидите человека в оранжевом костюме”.

Вот как? Ладно.

Грофилд развернул карту и увидел проведенную чернилами линию, тщательно отмечавшую его маршрут от “Шато Фронтенак” до городской черты. Следовало пересечь старый город, обнесенный стеной, добраться до гавани и выехать по мосту Святой Анны на шоссе № 54. Дальше линия тянулась вдоль шоссе до верхнего обреза карты, где заканчивалась маленькой стрелочкой, указывавшей на север. Значит, надо выехать из города и искать человека в оранжевом.

Квебек — один из двух североамериканских городов (второй — Новый Орлеан), которые называют странными. Его живописный центр сохранился в первозданном виде и окружен квадратными милями скучных однообразных новостроек. Миновав с полдюжины кварталов, Грофилд выехал из этого города, который про себя называл Квебеком. Дальше начинался то ли Кливленд, то ли Хьюстон, то ли Сиэтл. Безликие районы расползались во все стороны.