Шрифт:
— Наконец, Дженнифер шагнула вперед. Взялась за края маски — и сдернула.
А головы-то и нет!
Нету головы!
Они вопили так, что стены тряслись. А потом как давай рыдать.
В один голос. Да с подвыванием!
Миг триумфа.
Но только миг.
Потому что тут я взглянул на лестницу — и настал мой черед вскрикнуть!
3
Вскрикнул я потому, что оба их предка, оказывается, стояли там наверху.
И довольными они не выглядели.
Я высунул голову из-под рубашки.
В чем дело? — спросила их маменька. И начала спускаться к плачущим деточкам. — Дети? В чем дело? Что стряслось?
Папаша взирал на меня с бешенством:
— Почему они плачут, Брэндон?!
Я пожал плечами.
— Убейте — не знаю, — ответил я. — Может, испугались чего?
*
Вернувшись домой, я позвонил своему закадычному дружку Кэлу. Кэл — здоровяк. В нем шесть футов росту, и весит он, наверное, тонну. А может — две.
Он умеет внушать ужас, когда захочет.
И он любит наезжать на ребят поменьше; неудивительно, что мы с ним — не разлей вода.
— Кэл, я такой крутой прикол отмочил! — сообщил я. — Напугал этих двух мелких — типа я безголовый!
— Круто, — ответил Кэл. Но я уверен, что он нифига не понял.
Пришлось ему все “разжевывать”. И тогда он повторил:
— Круто.
— Давай пойдем на Хэллоуин без голов, — предложил я. — Если оба будем безголовыми, мелкие точно уорутся.
— Потряс, — отозвался Кэл. — А может, удастся запереть кого в проклятом доме. Ну, в том, в конце квартала.
Мы с Кэлом немало натешились, запирая мелких в проклятом доме. Потом ждали снаружи, наслаждаясь воплями.
— Не могу дождаться, — сказал Кэл.
Тут мне пришлось повесить трубку. С лестницы до меня пыталась докричаться мама.
— Не кипятись! Иду уже! — прокричал я в ответ.
Мама была в бешенстве. У нее длинные рыжие волосы, и в гневе она ими встряхивает. А тут она еще и сжимала кулаки.
— Брэндон. Только что мне звонила миссис Салливан, — стиснув зубы, процедила мама.
— Ой-ёй. — Я судорожно сглотнул. Миссис Салливан — это мамаша Рэя и Дженнифер.
— Она забыла мне заплатить, — сказал я. — По этому поводу?
Мама тряхнула волосами.
— Нет, не по этому, — отрезала она.
— Ой-ёй. — И я опять сглотнул.
— Миссис Салливан сказала, что ты терроризировал ее детей, — продолжала мама. — Они до сих пор плачут. Она говорит, что никогда больше к тебе не обратится.
— Никогда?
— Никогда.
Я повесил голову.
— Прости, — пробормотал я.
Это всегда срабатывает.
Всякий раз, влипая в крупные неприятности, я склоняю голову и бормочу “прости” так тихо и искренне, как только могу. На том, как правило, все и заканчивается.
Но на сей раз, кажется, не сработает.
— Прости, — пробормотал я опять. — Мне искренне жаль.
— Тебе жаль?! — возопила мама. — Но зачем ты это сделал, Брэндон? Зачем ты вечно пугаешь детей?!
— Потому что это весело? — отвечал я.
*
На следующее утро в школе я нес в лабораторию стакан. Ну и остановился поглядеть, как Кэл запихивает в шкафчик четвероклашку.
Пацан напросился сам. Он наступил на новенькие Кэловы кроссовки. Оно, конечно, случайность. Но Кэлу-то не легче. Он запихал бедолагу в шкафчик, захлопнул дверцу, и замок запер.
Я отсалютовал здоровяку большим пальцем. После чего продолжил свой путь, бережно придерживая стакан обеими руками.
Сворачиваю в коридор — и прямо на меня чешет кузен Винни.
Нытик уткнулся в книжку. Зачитался прямо на ходу — даже меня не видит.
— Винни, не видишь, что ли! — крикнул я. — Кислоту несу!
Он поднял глаза — а я плеснул.
Жидкость взметнулась из стакана и окропила Винни.
Голову, лицо, грудь.
И мы оба завопили от ужаса.
4
— Мое лицо! Мои глаза! — выл Винни. Он повалился на колени и сжался в дрожащий комочек.
— Ай, да уймись ты. Это ж просто водичка, — сказал я.
— А? — дурик поднял глаза. — Просто водичка?
— Ой, и пошутить нельзя! — воскликнул я.
Он дважды сглотнул. Потом обеими руками вытер воду с лица
— Это не смешно, Брэндон, — буркнул он.