День начинался хлопотно. Прежде чем нырнуть в платье, искусно выполненное из сотен багровых и чёрных лент, она ещё раз пробежала глазами письмо, брошенное на туалетный столик. Просьба Эдели показалась ей странной, даже стесняющей. Эта её идея с избранными… Но девочка редко просила об одолжениях и почти никогда не ошибалась. Ведьма вынула из потайного ящичка записную книжку в алом бархатном переплёте и, открыв крошечным ключиком крошечный замок, пролистала страницы.

— Госпожа Анна со своими вещими снами через полтора часа, и компания юных шалопаев — поздно вечером. Что ж, время у меня есть.

Сунув ноги в бархатные карминные башмачки, ведьма сбежала по лестнице в холл. Многократно повторившись в зеркалах, стройная фигурка язычком пламени протанцевала по мраморным плитам пола и выбежала в сад. Пробегая по чёрному гравию дорожки, она коснулась пальцами лепестков тёмно-синих роз.

Закрыв калитку сада, ведьма стёрла с лица улыбку. Решив прогуляться пешком — ей не надо было выходить за пределы охраняемых городской милицией кварталов, — она отправилась вниз по просторной улице вдоль непрерывной витой решётки кованых оград. Владельцы массивных особняков по обе стороны дороги могли позволить себе столь неэкономное расходование городского пространства. Сразу за их спинами белели крепостные стены дворца, и лишь за разводными мостами, перекинутыми через искусственно созданный канал, превративший восточную окраину города в остров, дома сошлись теснее, спрятав летние сады в крохотных внутренних двориках. То была цеховая земля, и, пожалуй, всё лучшее в городе — лошадей, оружие, одежду, еду и вина — можно было найти там. Цеховщики тоже строили свою стену, но, не умея договориться, растянули строительство на много лет.

Навязанная необходимость стеснить себя заставила ведьму замереть на пороге одной из самых дешёвых забегаловок в квартале. Она присела у входа, наблюдая. Очевидно, перед тем, как сделать заказ, зеленоглазая девушка-ктран мысленно пересчитала свои денежные запасы, — она долго изучала нацарапанное мелом на закопчённой стене у очага меню… Впрочем, судя по небрежному взгляду хозяина, не спешащего подходить к столу, он знал их размеры до последней медной монеты.

Вывалив перед Рокти тарелку, кружку и кувшин, трактирщик стоял до тех пор, пока девушка, задыхаясь от возмущения и с трудом сдерживаемой ярости, не заплатила ему вперёд. Лишь тогда он нехотя поплёлся за стойку. Рокти с унылым видом принялась за обед, и ведьме не нужен был физический контакт, чтобы прочесть её мысли.

Слишком многое складывалось не так, как хотелось бы Рокти. Она последовала совету офицера Вадимира, того самого, из таверны в Торжке. Тогда, за кружкой зеленоватого деревенского пива, после того как монахи Белгра уволокли Никиту, а та странная парочка бесследно пропала, стоило свалке окончиться, идея офицера показалась ей здравой и рассудительной. Не соваться в Белгр без проездных грамот и хорошо вооружённого отряда. Идти в столицу и ждать там, куда рано или поздно стекаются все дороги королевства. А по пути дать знать всем и каждому, кого и где она ищет. Что ж… Скоро неделя, как она в столице, офицер как сквозь землю провалился и не появляется даже в казармах, армейское управление пожимает плечами и советует не мешать их работе. Верховный суд не занимается похищениями ктранов или их родственников, тем более при отсутствии каких бы то ни было свидетелей оного. Королевские приёмы расписаны на полгода вперёд, и все как один вопят об изменившейся политической обстановке в стране. Вернуться в клан, к родственникам, к немногочисленным подругам, казалось невозможным. Конечно, все будут рады её возвращению. Тем более — такому скорому и такому позорному. Даже мысль о том, что Никите, возможно, нужна помощь, не могла заставить Рокти обратиться к клану. Старейшины могли отнестись к похищению чужака, случайно ставшего членом клана, совсем не так, как к похищению одного из своих. Вопрос о справедливом возмездии вызвал бы долгие споры. Слишком долгие. Может быть, она так и останется вдовой при живом муже, навечно заточённой в стройных стенах Октранского леса. А найти монаха теперь, когда впустую потрачено столько времени, было практически невозможно. Приходилось признать: она зашла в тупик.

Вычерчивая вилкой по тарелке замысловатые узоры, Рокти вздрогнула, когда глубокий женский голос произнёс нерешительно:

— Мне посоветовали обратиться к вам, но, боюсь, вы не примете моё предложение.

Рокти откинулась на спинку стула и, упёршись ладонью в край стола, с ног до головы окинула взглядом подсевшую к ней женщину. Двуцветное платье, хитро сшитое из ярких, трепещущих при каждом движении лент, сложная причёска, заколка-саламандра, искусно изготовленная из какого-то редкого камня, необычайно красивые черты и странный, абсолютно лишний макияж. Гадалка, ведьма или прорицательница.

— Я ищу телохранителя.

Ещё месяц назад Рокти расхохоталась бы ей в лицо. Но сейчас она лишь удивлённо вскинула бровь.

— Кто слышал о ктранах-телохранителях?! И почему вы решили, что именно я подхожу для подобной работы?

— Я прошу прощения, — женщина действительно казалась огорчённой. — Я никогда не обратилась бы к вам, если бы не угроза моей жизни! Конечно, мне известно, что ктраны — охотники, хранители леса и стражи границ по древнему договору. Именно поэтому я не уверена в том, удастся ли мне уговорить вас. По известным причинам мне хотелось бы, чтобы мой телохранитель был женщиной. Согласитесь, не многие женщины обладают соответствующими навыками. Я предоставлю вам жильё и стол в моём доме, а плата за ваш труд будет достаточно высокой. Если, конечно, мы сумеем договориться…

Рокти молчала. Сама мысль работать на кого-то за деньги, да ещё телохранителем, казалась ей чудовищной. Она опрокидывала все привычные представления о достойном поведении. И всё-таки Рокти не могла отказаться. У неё просто не было выбора. И потому ведьма терпеливо ждала, пряча улыбку за маской смущения.

Стремительно шагая по бесконечным коридорам, воин тяжёлыми подкованными сапогами впечатывал в пол свою ярость. Прохладные зелёные глаза недобро светились. Семенившие навстречу придворные спешили вжаться в стену, пропуская главнокомандующего.

Разговор с королём вставал в памяти во всех отвратительных подробностях. Пригласив воина на аудиенцию перед собранием совета, Ллерий заставил его в течение двух часов выслушивать доклад казначея о влиянии армии на экономику страны.

Белая борода казначея-домового спускалась по синему камзолу и ложилась на дрожащие листы пергамента, очки постоянно сползали на нос. Казначей был стар уже во времена Орланда, и никакие перемены в стране не могли отразиться на нём. Он бережливо копил деньги, урезал расходы, драл с населения налоги при Августе и теперь собирался спокойно транжирить накопленное, повинуясь прихотям Ллерия. Только Бог, король и казначей знали, сколько добра хранится в подвалах замка. Ллерий мог позволить себе быть расточительным. Но, чёрт побери, он не хотел тратить и медяка на армию.