Улыбнувшись, он подмигнул мне.

Зубы мои принялись выплясывать чечётку с новой силой, и я уже не пытался контролировать себя.

— Здесь? — Вадимир остановился перед одной из дверей и, получив подтверждающий кивок Калкулюса, вынул связку ключей, нашёл нужный.

Щёлкнул замок, и Вадимир втащил меня в тёмную комнату. Красный свет красной луны лился из окон на чёрный мраморный пол. В центре стоял шахматный столик — полем была сама столешница — и пара полукресел для игроков. Калкулюс прошёл дальше, раздался второй щелчок, и по проёму, более тёмному, чем тьма вокруг, я угадал коридор.

Вадимир снова толкнул меня вперёд. Он уже не позволял мне оставаться сзади. Вынул факел из паза в стене, опустил. Гном так чиркнул ногтем о камень, что вылетела искра. Занялась пламенем пропитанная смолою пакля.

— Вперёд! — Вадимир ткнул меня в спину. — И достань меч. Надеюсь, Алан обучил тебя хоть чему-нибудь? Не знаю, на что способен наш король… Будем надеяться, ты лучший мечник, чем он.

Двигаясь, словно во сне, я обнажил клинок. Мне уже чудились кровавые отблески на лезвии. Я поспешил отвести взгляд.

Механизм второй двери работал гораздо медленнее, чем первой. Возможно, потому, что одна была — просто ложной панелью, а вторая — составляла часть самой стены.

Король и его советник успели встать, пока каменная кладка плавно уходила в сторону. А я — рассмотреть их.

Изот был порядком пьян. Вращал шало глазами и встряхивал головой, будто силился прогнать наваждение.

Ллерий — он выглядел старше меня, значительно старше, хотя разница в возрасте была не так уж и велика. Возможно, его старили бледная кожа, водянистые глаза и обширные залысины, грозящие полной потерей волос в самом ближайшем времени.

Он был так же высок, как и я. Но едва ли его можно было назвать стройным. Он сутулился. Под камзолом уже явственно обозначилось пивное брюшко. Он, однако, был более трезв, чем Изот. Я губкой впитывал все детали, не представляя себе, как это — я буду его убивать?

— Что происходит? — Когда он сказал это, я уже видел только его лицо и ничего кроме.

Вадимир снова толкнул меня в спину, заставляя сделать шаг в комнату.

— Ваше величество, — я произнёс это так, будто бы сам был пьян, — ваше величество… — В голове что-то щёлкнуло, и я отключился окончательно, удивлённо слушал, как продолжаю говорить всё уверенней и уверенней, громко и с нажимом, — все дворцовые ворота заперты. Генералиссимус отправился в город. Готовится нападение на столицу! Вероломные отряды белгрских монахов поодиночке просочились в черту городских стен! Мы пришли, чтобы позаботиться о вашей безопасности!

— Ты что несёшь? — Кажется, Вадимир рявкнул это одновременно с Ллерием. Я видел только стремительно трезвеющий взгляд короля.

— Вот! — С трудом оторвавшись от этих бледно-голубых глаз, я ткнул пальцем в окно.

Там, пересекая тёмное небо с первыми звёздами на нём, медленно падал на город, всё увеличиваясь и увеличиваясь в размерах, огненный шар.

— Дьявол! — Вадимир кинулся к окну, ударом руки выбил и стекло, и раму. Осколки зазвенели куда-то вниз, а рама повисла, болтаясь на одной петле. Послышались крики. Распахнулась дверь, и комната наполнилась гвардейцами. Впереди стоял Алан.

— Нападение на столицу!

Я закрыл глаза, не представляя, кого мне благодарить, и благодарить ли за то, что моя ложь оказалась правдой.

Их выворачивало наизнанку. Всех троих. Им казалось, они умирают, не в силах обрести свою суть.

— Вперёд, дети мои, — сказала Топь, простирая руки над городом, и жители услышали её призыв. «Пора!» — толкнуло каждого в грудь, и туго скрученная пружина распрямилась, приводя в движение весь механизм.

Дозорные на Клыках, ещё не видя кораблей приближающейся армады, ещё не получив вестей из замка, тоже почуяли — «пора!». Медленно, натужно, с трудом поднимались тяжёлые цепи — как раз вовремя, чтобы перебить киль первого вражеского судна, не просто остановить его, но пустить ко дну со всею командой, превратив в очередное препятствие на пути в город.

«Пора!» — подняла головы чернь, и первые камни полетели в окна покинутых хозяевами домов.

«Пора!» — десятник вольнонаёмной дружины оглянулся на свой отряд и, оставив его ждать в тени домов, вышел к дворцовым воротам, стукнул рукоятью меча.

«Пора!» — вздрогнул весь город до последнего обывателя.

Младенец, оставленный без присмотра, вдруг перестал кричать. Всхлипнул и затих, чмокая губами, прислушиваясь к ночной тишине. Ни одна собака не брехала в округе.

Оглушающий скрежет цепи о днище корабля не заставил себя долго ждать.

Медленно, но неуклонно поднимающаяся, она подцепила его, приподняла чуть — мгновение он балансировал подобно канатоходцу, пока не опрокинулся, соскальзывая назад, переламываясь надвое. Раздался треск рвущейся обшивки, понёсся низко над водой, к городу, заставив приумолкнуть музыку в разливочных на берегу. В распахнутые двери по одному, по двое выходили люди, и скоро пристань была полна.