Ольга Сурта потянула за руку мужа, смотревшего на Донского и Анина, и указала на Маверик. Сурта кивнул и подошел к девушке. Очень медленно приблизился к окну, дуло коснулось прозрачной занавески.

Маверик подождала и полминуты спустя проскользнула в нишу.

Анин вдруг шагнул к окну.

— Зачем? — процедил он.

Донской ринулся к нему и увидел, Вересов вышел из машины.

— Зачем он это делает? — повторил в отчаянии Анин.

Остальные бросились к ним. Последней выбежала из ниши Маверик.

Мужчина держал ружье перед собой и вращал головой, чтобы видеть подступы со всех сторон. Кровь на лице начинала запекаться, но один глаз по-прежнему не открывался. Он отходил от «ауди» медленно, короткими, редкими шажками, словно шел по льду, недавно покрывшему речку.

— Он идет к нам, — сказала Ольга Сурта.

Вересов шел не прямо, он смещался влево от себя, по-видимому, старался оказаться ближе к середине открытого пространства, и его заслонил микроавтобус. Теперь они видели его сквозь салон «фольксвагена».

— Дима, уезжай! — закричал Анин.

— Осторожнее, — Донской попытался отстранить Анина от окна, но тот не поддался, уцепившись окровавленной рукой за стену.

Вересов резко повернулся.

— Нет! — вскрикнул Анин.

Из-за деревьев выпрыгнул богомол. Вересов не успел повернуться и направить ружье в тварь. Богомол поднял его. Раздался выстрел, но он не причинил насекомому вреда.

— Олег! — воскликнула Ольга Сурта. — Стреляй! Он убивает его, стреляй!

Богомол сжал шею и грудь мужчины, и тот задергался в конвульсиях. Не дождавшись смерти своей жертвы, тварь начала пожирать его.

— Не в стекло! — вскрикнул Донской и отдернул штору.

Ольга распахнула окно, и Сурта выстрелил.

Грожин повалился на пол, зажимая уши. Маверик отпрянула. Донской согнулся, словно ему нанесли удар под дых. Отдача едва не опрокинула Сурту, парень удержался, готовый выстрелить снова.

Видимость застлал пороховой дым. Когда он рассеялся, они увидели, что зарядом снесло стекла микроавтобуса. Богомола они не обнаружили, правда, кое-что слышали — пожирая жертву, он переместился чуть ближе, и теперь его скрывал корпус «фольксвагена».

Богомол был совсем рядом, но они не могли достать его выстрелом.

— Чертов бус! — прохрипел Сурта.

— Хватит! — гаркнул донской. — Закрывайте окно.

Прежде, чем он достиг оконного проема, Сурта снова спустил курок. Выстрелом раскурочило дверцу, «фольксваген» встряхнуло.

Донской дико закричал, отшатнувшись и хватаясь за плечо.

— Ты обжег меня, скотина!

Ольга оттолкнула мужа, захлопнула окно.

— Скотина! — вопил Донской, ткань футболки у него на плече почернела. — Ты чуть не убил меня!

Сурта ошалело переводил взгляд с Донского на микроавтобус, в дверце которого зияла дыра с рваными краями. Анин плакал.

Анжела Маверик, отступившая в соседнюю комнату, с опаской смотрела на своих одногруппников.

Наконец Донской осадил себя, перестав кричать, он изучал предплечье левой руки, где обгорели волосы.

Анин сквозь выступившие слезы уловил вынырнувшую из-под «фольксвагена» тень — богомол закончил пиршество и переместился из своего временного укрытия, исчезнув из виду.

— Он залетел во двор, — прошептала Ольга Сурта.

Молодые люди напряглись; теперь не так, как в случае атаки насекомого на Вересова — сейчас нечто подобное грозило каждому из них.

Донской, потирая руку, мрачно произнес:

— Разойдитесь по своим местам. Как договорились.

Сергей Анин сидел на полу у стены. Револьвер в руке он держал направленным на окна фасада. Он также контролировал окно, выходившее во двор. Анин видел крышу микроавтобуса и деревья позади него.

Донской сидел в проходе между комнатами. В соседней комнате находились остальные. Грожин у стены. Грожин у стены противоположной окну, выходившему во двор. Олег Сурта — на пороге кухни. Рядом с ним, так, чтобы видеть входную дверь, его жена.

Несколько минут назад к ней присоединилась Анжела Маверик. Девушка исследовала нишу передней комнаты вдоль и поперек, но патронов не нашла.

Возможно, они находились где-то в доме, ведь было у хозяина ружье, однако, это ничего не меняло — патронов они не нашли и не могли ими воспользоваться.