– Как предводитель Макдоналдов со Слита я вверяю этот замок и своих людей, которые полагаются на его защиту, великому воину, – произнес Коннор голосом, разнесшимся по всему залу. – И пусть наши враги знают, что отныне Дункан Руад Макдоналд – законный и полноправный владелец замка Данскейт!

Дункан принял меч под гул голосов и топот ног, такие громкие, что, казалось, дрожат стены. К счастью, члены клана знали Дункана и не ожидали от него речи.

– Я благодарен за честь служить тебе и нашему клану, – обратился Дункан к Коннору, заглушая не утихающий шум. Взглянув в глаза своему другу и предводителю, он увидел отразившуюся в глазах Коннора гордость, которую испытывал и сам Дункан.

– Мой друг, кто мог подумать, что мы доживем до того дня, когда я буду предводителем, а ты владельцем оплота Макдоналдов? – Серебристо-голубые глаза Коннора были полны света. – А теперь ты станешь моим братом.

По сигналу Коннора зал затих, и комната наполнилась волшебной музыкой волынщика Уиллема Маккриммона. Вернувшись вместе с Мойрой в Данскейт, Дункан сразу же послал волынщику сообщение и был рад, что Уиллем получил его вовремя и успел прибыть.

Убрав новый меч в закрепленные на спине ножны, Дункан повернулся и подал руку невесте – и, как всегда, при виде Мойры у него перехватило дыхание. В темно-синем бархатном платье под цвет ее лучистым глазам, которое выгодно подчеркивало ее темные волосы и смуглую шею и, как любовник, скользило по ее соблазнительным формам, она была великолепна.

Но для Дункана она была по-настоящему прекрасной благодаря исходившему от нее свету, как было в тот первый раз, когда он влюбился в нее. Его любимая Мойра была бесстрашной и снова полной веселья.

Мойра коснулась веточки белого вереска, такой же, какая была приколота к накидке Дункана, и подмигнула ему.

– Я слышала, что в такое время года нелегко найти вереск, если не знаешь, где искать, – шепнула она под музыку волынки.

А белый вереск, свадебный символ счастливого будущего, найти особенно трудно, и Дункан кивком указал на Алекса и Йена, ставших по обе стороны от Коннора.

Чтобы все видеть, Рагнелл, Сара и Сорча, дочь Алекса, стояли впереди всех собравшихся; вместе с ними были Элиза и жена Йена, Сайлис, с малышками. Жена Алекса, которая очень нравилась Дункану, была беременна и не могла путешествовать, так как вскоре должна была родить.

Когда Уиллем закончил мелодию, Дункан и Мойра повернулись лицом друг к другу.

Их брак, как и все остальные, заключенные в прошедшем году, будет освящен церковью, когда отец Брайан прибудет на остров с ежегодным визитом. Так как брачный контракт уже был подписан, все, что оставалось им сделать, это в присутствии свидетелей произнести свои клятвы. Согласно контракту, Дункан передавал Мойре свой дом, поскольку это было все, что у него имелось, и Мойра была чрезвычайно довольна, хотя ее приданое стоило гораздо больше.

Сначала Дункан и Мойра обменялись кольцами – не имеющими конца обручами, символизирующими вечную любовь, – потом подняли правые руки и, соединив их ладонь к ладони, сплели пальцы, и пока Дункан трижды обматывал вокруг их запястий длинную кремовую ленту, Мойра смотрела ему в глаза.

– Я, Дункан Макдоналд, беру тебя, Мойру Катриону, правнучку Правителя Островов, внучку Хью… – начал он. Благодаря ее прославленной родословной на произнесение имени Мойры Дункану требовалось гораздо больше времени, чем на то, чтобы назвать свое. Стараясь правильно произнести полностью все имя, он заметил смех в глазах Мойры, но в конце концов все же добрался до главного обещания… – …быть верным и преданным мужем, пока волею Божьей смерть не разлучит нас.

Дункан произнес традиционные заключительные слова, хотя был уверен, что даже смерть не сможет разлучить его и Мойру, – их души, как сейчас их руки, были сплетены и связаны вместе навеки.

– Я, Мойра Макдоналд, – коротко сказала она, нарушив правила, как любила делать, – беру тебя, Дункана Руада Макдоналда, в мужья перед Богом, нашими детьми и всеми членами нашего клана. Обещаю быть тебе верной и преданной женой, пока волею Божьей смерть не разлучит нас.

На Дункана снизошло чувство умиротворения – наконец-то Мойра была по-настоящему его. Он наклонился, чтобы поцеловать свою жену, и зал взорвался приветственными криками. Целуя Мойру, Дункан чувствовал себя так, словно шагнул в теплый летний солнечный свет из холодной зимы, которой была его жизнь без Мойры.

Макдоналды, окружив Дункана и Мойру, с традиционными благословениями желали им счастья, а Уиллем Маккриммон снова взялся за волынку.

«Долгих лет вам обоим. Здоровья вам обоим. Да будет ваша жизнь долгой и спокойной. Живите до старости в любви и достатке».

Под взглядом Дункана мужчины были осторожны с традиционными поцелуями новобрачной и ограничивались легкими прикосновениями к щеке Мойры.

– Ты забрала у меня самого близкого мне человека, – сказал Коннор, когда дошла очередь до него, и поцеловал сестру.

– Да. – Мойра взглянула вверх на Дункана с улыбкой, от которой у него все внутри растаяло.

Коннор повернулся к нему, и они сцепились локтями в древнем приветствии воинов и друзей.

– Не знаю, что буду делать без тебя. – Коннор пристально смотрел на Дункана. – Но у меня становится теплее на сердце, когда я вижу, что ты счастлив. Никто не заслуживает счастья больше, чем ты.

К ним присоединились Йен и Алекс, вчетвером образовав круг.

– Знаешь, Коннор, нам всем абсолютно ясно, что именно ты должен сделать, – насмешливо сверкнув зелеными глазами, объявил Алекс. – Тебе пришло время найти милую девушку, которая уберет с твоего лица это угрюмое выражение.