– Боюсь, Эдуард, что тебе даже «Виагра» не поможет.

– Ведьма! – процедил сквозь зубы расстроенный неудачей Кобяков.

– Ты почти угадал, мой несостоявшийся любовник, – усмехнулась Елена. – Но причина твоего бессилия не во мне.

– А в ком?

– В Светлане. Она не простила тебе насилия.

– Но ведь это она во всем виновата? – взвыл потрясенный Кобяков.

– Даже в том, что ты женился на ней без любви, рассчитывая использовать ее для собственного возвышения?

– Положим, это не такой уж страшный грех, – обиделся Эдуард. – Так многие поступают.

– Наверное, – пожала плечами Елена. – Но не повезло именно тебе. А может быть повезло. Ты ведь уже прошел положенный обряд и заслужил расположение инкуба.

– Какой еще обряд? – спросил испуганно Кобяков.

Ему вдруг припомнился сон, виденный сегодня ночью. Голая Светлана приближалась к ложу, с явным намерением приласкать мужа, а он, объятый непонятным ужасом, отползал назад, не желая даже прикасаться к ее огромному белому животу, заполненному чем-то страшным. Светлана не была беременной, это он понимал и тогда во сне и сейчас наяву. И все-таки она настигла его, почти парализованного жутким видением. Уродливая женщина не просто обняла, но и подмяла под себя Кобякова, потерявшего в непродолжительной борьбе остатки мужества. Он подчинился Светлане, а точнее тому, кто был в ней и рядом с ней, и эти двое вдоволь поглумились над его телом, забрав за одно и душу.

– Но это ведь был сон! – вскричал Кобяков, подхватываясь с постели. – Слышишь, старая ведьма – сон!

– Не такая уж я старая, – усмехнулась Елена, поворачиваясь к гостю задом. – А для многих так и просто желанная.

Шустрый паучок вновь запрыгал перед глазами потрясенного Эдуарда. Кобяков вдруг с ужасом осознал, что угодил в ловушку, устроенную для него инкубом, а расплатой за допущенную ошибку будет его душа.

– А зачем тебе душа, Кобяков? – ласково улыбнулась Елена. – Еще недавно ты даже не знал о ее существовании. Ты просто угождал сильным мира сего, в надежде на их снисхождение и участие. Так почему ты не хочешь подчиниться тому, кто неизмеримо выше этих надутых бюрократов, возомнивших себя хозяевами мира. Он даст тебе все, чего ты пожелаешь, Эдуард. Женщин, золото, власть. Все эти жирные индюки будут пресмыкаться перед тобой, искать твоей защиты и внимания.

Кобяков с ужасом смотрел на обнаженную женщину, ползущую на четвереньках за его душой, на ее большие груди, бесстыдно болтающиеся между рук, на огромный зад, виляющий из стороны в сторону при каждом движении крупного тела. Елена и притягивала его и отталкивала одновременно. А он метался между ней и стеной в поисках спасения и повторял словно безумный:

– Это был сон, это был только сон!

– И он им останется, – прошипела Елена. – Слышишь, Эдуард! Ты можешь гордо отказаться от места начальника управления, но тогда доживать свою жизнь ты будешь ничтожеством и импотентом. Позвони в департамент и спроси, чья фамилия значится в приказе о назначении, подписанном самим губернатором – Дятлова или Кобякова?

Эдуард на лету поймал мобильник, брошенный ведьмой, и трясущимися руками набрал нужный номер. Голос секретарши Машеньки, звучавший поначалу сухо и казнено, враз потеплел, когда она опознала звонившего:

– Ну конечно вы, Эдуард Константинович, кто бы в этом сомневался.

Кобяков испуганно икнул, но отступить назад ему помешала стена. Живот, стоящей перед Эдуардом Елены, рос прямо на глазах, безобразно отвисая книзу. И вся она словно бы увеличивалась в объеме, превращаясь в жуткую бабищу, не способную вызвать в мужчине никаких иных чувств кроме отвращения.

– Никто ведь не узнает, Эдуард, о твоем падении, – сказала Елена, ласково беря Кобякова за подбородок. – Кроме хозяина и нас, его ведьм. Всего лишь несколько минут унижения, а взамен безграничная власть. Возможность попирать других, как я попираю тебя сейчас.

– Мне нужны гарантии! – взвизгнул Кобяков.

– Твои гарантии на моей попе, Эдик. Там же расположена печать. Поцелуй ее, раб, и ты обретешь то, о чем мечтают миллионы. Какое неслыханное везение, какая завидная судьба!

Аркадий Савельевич был потрясен случившимся до такой степени, что не сразу подыскал ругательства, способные если не оскорбить, то хотя бы задеть особу, спокойно сидящую на стуле в его служебном кабинете и невозмутимо взирающую на потерявшего дар речи финансиста. Елена Семеновна была в черном элегантном костюме, подчеркивающем все достоинства ее фигуры и намекающем на некие скорбные обстоятельства, приведшие ее в офис солидной фирмы. Похоже, она надела траур по браку, который им предстояло расторгнуть в ближайшие дни.

– Дом я оставляю за собой, – спокойно произнесла Елена. – Не возвращать же тебе свадебный подарок.

– Это когда же я тебе его подарил? – взревел Завадский словно бык, загнанный в угол искусным матадором.

– Дарственная перед тобой, – равнодушно повела плечом Елена. – Все необходимые подписи на месте. Твоя в том числе. Не понимаю, зачем ты устраиваешь этот спектакль? И вообще твое поведение в последнее время многим кажется не джентльменским. Зачем ты показываешь своим знакомым диск, где я развлекаюсь с мальчиком? Мне, положим, все равно, но Кириллу это может не понравиться. Он юноша застенчивый, не привыкший к публичным скандалам. Поэтому у меня к тебе небольшая просьба, Аркадий, – собери все диски, которые ты успел раздать, и уничтожь их. А я в свою очередь обещаю никому не показывать фотографии, порочащие тебя.

– Какие еще фотографии?!

– Вот эти, – швырнула Елена на стол увесистую пачку. – Не торопись их рвать, у меня имеются копии. Надеюсь, они убедят тебя, что скандал не в твоих интересах. И еще, Аркадий, – тебе не следует появляться в моем доме. Я собираюсь поселить у себя Кирилла, мальчику нужен свежий воздух.

– Я тебя в тюрьме сгною, аферистка! – взревел Завадский, потрясая бумагами. – Вместе с твоим хахалем.

– Тоже аферистом, – вежливо подсказала мужу Елена Семеновна. – Всего хорошего, Аркадий. Тебе следует остыть и хорошенько подумать над своим будущим. Сдается мне, что оно окажется невеселым.