— Хм — м… — глубоко вздохнув, Юлька набралась смелости, — только не говори сразу «нет».

— Почему ты уверена, что именно это я и скажу?

Когда Юля призналась, что именно решила подарить Денису, то получила в ответ ожидаемый категоричный отказ.

— Юля, это слишком. Нет-нет и еще раз нет.

— Мама, я понимаю твое возмущение, — деловито начала девочка переубеждать мать. — Но для меня это важно. Я хочу подарить его именно сейчас, потому что на следующий год у меня уже может не быть такой возможности. Согласись? Я не знаю, как все будет дальше. Это больше для меня самой, чем для него. Ну не пену для бритья же ему дарить!

— …это просто трындец! А еще дочь мента называется! Все знает! Где достать и как косячок забить. Мы сначала, конечно, сопротивлялись, а потом любопытство взяло верх, что же это за травка такая веселая. Короче говоря, решили попробовать, Любка принесла травки, покурили мы в туалете на большой перемене. Не, не вставило нас, никакого веселья мы не почувствовали, разочаровались и пошли на пару. Вместо бодрости и кайфа получили другое. Нас развезло так, что некоторые из девок заснули прямо на паре. Хорошо, целый поток сидел, вроде как и не заметно. А Элька была в шикарном белом костюме. Таком белоснежном-белоснежном. И перед парой, чтобы перебить запах изо рта зажевала жвачку. Не помню, что за жвачка, но была она такого ядовитого зеленого цвета!.. Выпала она изо рта и хана прекрасному Элькиному костюму. Получила Элька себе на грудь сверкающую зеленую медаль. Я, естественно, предложила хорошо известный способ, положить пиджак в морозилку и потом отколупать застывшую жвачку. И вот тут нас, вернее их, понесло. Не знаю я, что именно их так развеселило, но девки стали ржать так, что препод лекцию остановил. Видать, все-таки травка подействовала…

— Вера, ты заткнешься когда-нибудь или нет?

Хвала небесам, в комнате воцарилось гробовое молчание. Верочка замолчала, очевидно, насупившись. Было слышно, как изменился ритм ее дыхания, став тяжелее, вероятно, от поглотившего ее недовольства.

Уже минут пятнадцать Денис лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, и мечтал, чтобы Вера прекратила рассказывать свои байки. Глупая история про то, как девочки решили курнуть травки, ни капли не впечатлила. Хоть убейте! Был точно уверен, что как только наступит тишина уйдет и его раздражение. Только вот когда женский голос прекратил звенеть в ушах, ничего не изменилось. Ни-че-го. Верочка даже молча тихо и незримо подбешивала его.

Где же то долгожданное спокойствие, которое он надеялся обрести после этой ночи? Сегодня его не было. Не чувствовалось в теле приятной истомы после секса, а мозг не был сонным и ленивым. Раздражало всё: Веркино шевеление рядом, звук соседской дрели за стенкой — как обычно, кто-то решил, что именно утром и именно в это воскресенье самое время для ремонта, — слишком узкое одеяло, в которое он не мог завернуться как в кокон. Причем, дрель действовала на нервы меньше всего.

— Если я тебя так раздражаю, зачем ты приходишь? — словно прочитав его мысли, спросила Вера обиженно, глядя на свои круглые коленки. Сидела она, притянув их к груди, опершись на спинку кровати.

— Странный вопрос. — Денис встал и набросил на себя одежду так торопливо, словно боялся куда-то опоздать. Вера не поднялась, не проводила его на кухню, чтобы предложить завтрак. А он и есть не хотел, хотя в желудке урчало.

Двигаясь, будто не по квартире, а по полю с лежалыми костями, Шаурин налил стакан воды и остановился посреди кухни. В знакомой обстановке кое-то изменилось. Новые шторы. Он еще вчера заметил рассыпавшиеся по белой ткани аляпистые цветы. Наверное, так Верочка решила компенсировать свою неспособность к выращиванию комнатных растений. Единственный представитель флоры, кажется, декабрист, совсем не радовал пышной зеленью. Его кожистые, некогда сочные ветки потускнели и покрылись морщинками.

Этот цветок достался Вере от бабушки, перешел по наследству вместе с квартирой. Везет же некоторым… Шаурину ничего не доставалось в жизни просто так. И вряд ли фортуна когда-нибудь побалует. Его бабушки умерли давно. Одна из них ютилась в коммуналке, а вторая в небольшой двухкомнатной квартире, которую мать продала сразу после того, как оформила приватизацию. Продала и съехала в пригород, в небольшой домик. Денис ничего не узнавал специально, но кое-какие новости просачивались.

Взгляд задержался на цветке дольше, чем было необходимо. Не то чтобы Верочка совсем безалаберная хозяйка, нет, она регулярно поливала его, рыхлила, подкармливала удобрениями, но растение все равно постепенно увядало. Чего-то ему не хватало.

Денис выплеснул в горшок оставшиеся полстакана воды и услышал шаги за спиной. Почувствовал решимость подруги затеять серьезный разговор или нечто похожее. Она это умела. Когда повернул голову в ее сторону, увидел в глазах математическую формулу.

— Ты с ним разговариваешь? — Лучше поговорить о космосе, о дрожащих в небе звездах или о том, что с цветами нужно говорить, чем про то, что хотела сказать ему любовница.

— С кем? — Ее лицо тронуло недоумение.

— С цветком.

— Чего?

— Таня говорит, что для того, чтобы цветы росли лучше с ними нужно разговаривать.

— Шаурин, что за бред?

— Может и бред.

Вера вздохнула, решая в уме свою головоломку.

— У тебя проблемы?

— С чего ты взяла? — Руки стянули рубашку, которая до этого свободно висела на плечах, распахивая грудь.

— Ты какой-то… напряженный.

С нелюбимой женщиной нельзя расслабиться, ясно высветилась мысль в шауринской голове. Только с каких пор Вера стала «нелюбимой»? Она и любимой-то не была…