Недавние события встряхнули, мир его пошатнулся, но и когда все улеглось, кое-что изменилось. Еще пару дней назад он не обратил бы на все это внимания. Но сегодня резануло. Тогда бы посчитал, что все, как и должно быть: и уборка, и вещи, и стук ножа по разделочной доске, — Нина хлопотала на кухне, — и стакан минеральной воды на столе в комнате сразу после того, как он обмолвился, что хотел пить. Все, как должное. Только вот ему лично Нина ничего не должна. Но, несмотря на это, заботилась о нем, готовила завтраки, беспокоилась, когда он задерживался. Не задавалась вопросом, как он сам к этому относился, и к ней тоже, будучи едва ли не единственной из сердобольных родственников, кто не пытался залезть ему в душу.

Наверное, стоило быть ей за это благодарным.

— Как твой загар? — с улыбкой спросила Нина, когда Денис зашел в кухню.

— Выживу, — вторил ей, отшутившись.

— Совсем ты, хлопец, загулял, — сказал отец, усаживаясь на стол.

— Отдыхать тоже надо. — Нина расставила на столе тарелки с окрошкой, разложила столовые приборы, подала хлеб.

— Только чтобы не в ущерб работе. Странные у тебя выходные посреди недели, — со здоровым скептицизмом отнесся отец к такому объяснению долгого отсутствия сына.

А лгать-то и не пришлось. От него мало что зависело.

— За город ездили, на речку. С начальством. А потому, не спрашивали, как лично я к этому отношусь. Так положено. Но отдохнули хорошо. По мне, надеюсь, заметно.

— Да, хорошо тебя поджарило, — отец прошелся глазами по плечам и голому торсу сына.

— Еще бы! — согласился, но сказано это было с двойным смыслом.

— Тебе Ольга звонила, — сообщила Нина.

— Да? Я перезвоню ей после ужина. Меня, кстати, на другую работу переводят.

— Куда это?

— В спортивный клуб.

— С автосервиса и в спортивный клуб? — засомневался отец.

— У нашего шефа куча разных шарашек под крылом. А ему как раз инструктор в клуб понадобился. Там, как говорится, сила нужна, а не ум. Но это только со следующей недели. Я и сам не знал, как-то случайно все вышло.

— Сейчас эти спортивные клубы на каждом углу и в каждом подвале. Главное, чтобы ничего криминального. — Бдительность Нины не усыпили отрывистые легковесные фразы и спокойный тон.

— Что среди железок может быть криминального?

— Ладно, тебе лучше знать. Сам смотри, — подытожил отец. — Ключи от дома не забудь, если уйдешь сегодня.

— Хорошо.

Денис поел, вымыл за собой тарелку. Бросил короткое: «Спасибо, все вкусно» и чмокнул Нину в щеку. Она смутилась, аккуратно тронула его за плечо и сказала: «На здоровье. Беги».

После телефонного звонка, Денис, как и предположил отец, собрался к Ольге. Уже и сам подумывал нанести визит, но она позвонила первая.

— Не можешь ты, Шаурин, как все нормальные мужики расстаться. Тебе вот так надо. В глаза. Как по живому резать. Потерялся бы, на звонки не отвечал, наврал что-нибудь, в конце концов, — с грустной иронией говорила Ольга, глядя в темное окно. Покачала головой: — Нет, не про тебя это. Тебе так не надо.

— Я не могу сказать тебе всего того, что ты хочешь от меня услышать, Оля.

Его ровный мягкий голос ласкал слух, но сегодня каждое сказанное слово отдавалось внутри горечью.

— Не сомневаюсь.

Ментоловая сигарета почти не испускала дым. Ольга и затянулась-то всего пару раз, и уже долгое время просто держала ее в руке. Откровенно говоря, Денис не любил курящих женщин. Какой-то с детства вбитый стереотип, что девочки не должны так делать, работал на всю катушку. Но требовать от Ольги бросить эту дурную привычку не приходило в голову.

Она стояла к нему спиной, накинув на обнаженное тело легкий шелковый халатик, едва прикрывающий ягодицы.

Ни в одной из комнат ее огромной квартиры не горел свет. Глаза уже давно привыкли к темноте, и ночь не была глухой, и непроглядной; лунный свет, беспрепятственно проникающий сквозь не зашторенные окна, серебрил комнату, смягчая углы мебели, высвечивая светлыми неопределенными пятнами белые предметы. Даже кофе был сварен почти в темноте, при свете тусклого бра. Ольга замечательно варила кофе по-турецки. С имбирем. И никогда не пила растворимый. Как только две чашки были наполнены, свет погас, и кухня снова растворилась в темноте. Остался только пикантный восточный аромат, смешанный с запахом женских духов. Ярких, резковатых. Привычных.

Они молчали.

Он — потому что все сказал, а она — потому что обещала.

Не собиралась устраивать ему истерик и провоцировать на какие-то откровения. Никому из них это не нужно. Ему в большей степени. Она бы не прочь. Но они договорились. И вполне ожидаемо, что конец все-таки наступит. И наступил. Все же, не смогла сдержаться, не обладала такими стальными нервами, и нотки разочарования прорвались сквозь якобы непринужденный и уравновешенный тон. Непроизвольно вздрогнула, словно, вспомнив, что в руке сигарета, медленно затянулась.