Сью с бабушкой вспотели, их одежда была мокрой от пропитавшей ее крови. Они сами выглядели как монстры. Но впервые за долгое время Сью почувствовала себя хорошо. Это не будет продолжаться долго, знала она. Ужасы вернутся в ее воспоминаниях быстрее, чем ей хотелось бы, быстрее, чем она могла с ними справиться, но в настоящий момент она чувствовала себя отлично. Девушка протянула руку, взяла в нее хрупкую и сморщенную руку бабушки, и обе они вышли на улицу, на свежий воздух, под сияние пустынного солнца.

Роберт вынес тело брата из подземной комнаты, из туннеля, из церкви. Одежда Рича, пропитанная кровью, была липкой, а на лице навсегда отпечаталось выражение боли и агонии. Но Роберт никогда не оставил бы там брата даже на одну секунду. Он хотел попросить Вудса и Росситера поднять наверх тела Кори и Анны – или то, что от них осталось, – но решил, что не сможет сделать этого. Он вернется за ними сам.

Вудс и Бьюфорд предложили ему помочь вынести Рича наверх, но, хотя их слова были искренними, а тело брата – тяжелым, Роберт не мог их принять. Ему, однако, понадобилась помощь, когда он поднимал Рича вверх по лестнице – Вудс стоял внизу и подталкивал тело наверх, а Роберт тянул его. Но, как только они подняли Рича на поверхность, он снова понес брата сам, пока наконец не опустил его осторожно на тротуар.

Рич.

Он понял, посмотрев на лицо брата, застывшее в беззвучном крике, что теперь у него больше не осталось семьи. Рич был его семьей. После всех этих лет, после того, как они ссорились, но потом всегда мирились и стояли друг за друга, как все это могло закончиться вот так? Смерть Рича даже не была героической. Она была ошибкой. Чем-то, что следовало предотвратить. Это могло показаться похожим на шизофрению, но Роберту сейчас хотелось позвонить Ричу и сказать, чтобы тот приехал сюда и сделал несколько фотографий…

Ему хотелось плакать, но он понимал, что не может.

Приехавшие в большом количестве полицейские штата уже увели большую часть прихожан Уиллера. Те из них, кого пока еще не арестовали, стояли и смотрели в пустоту с бесстрастным выражением на лицах.

К Роберту подбежал капитан пожарных Симмонс, так же, как Стив, Стю и Бен. Но шериф отвернулся от них и глядел на церковь, не в силах общаться с ними, объяснять им, что произошло, принимать решения или отдавать приказы. Тут потребуется генеральная уборка. Нужно вынести множество тел из подземелья под церковью. Возможно, полиция штата сможет прислать дополнительно людей, или Росситер поможет и привлечет нескольких агентов ФБР.

В городке было все еще полно представителей прессы и других средств массовой информации, и Роберт знал, что публичности не избежать. Какой эффект произведут новости, когда вся история станет известна? Каковы будут последствия? Изменятся ли мнение и восприятие людей? Будут ли они с опаской заглядывать за угол и бояться каждой тени из-за страха перед вампирами? Или историю о капху гирнгси расскажут, проигнорируют, а потом забудут? Последнее более вероятно, подозревал Роберт. Сколько трагедий случается каждый год? Авиакатастроф, землетрясений, пожаров… И о скольких из них люди все еще помнят через пару дней? Какая конкретная информация о прошлых бедах и катастрофах сохранилась в памяти людей?

Очень немногое. У обычных людей очень короткая память.

И эти события забудутся. Их никогда не забудет семерка охотников, люди, живущие в Рио-Верди, и те, кто побывал сегодня в городке, но для большого мира это будет просто одна из многих сегодняшних новостей, такая же эфемерная, как и вчерашние.

Но их случай другой, сказал себе Роберт. Это эпохальное событие. Существование вампиров, сверхъестественного, доказано. Со злом боролись – и победили его.

И все же для массовой публики разницы не было. Роберт знал это. Телевидение делает события тривиальными, газетные статьи – чем-то отдаленным, не имеющим к читателям прямого отношения. Через неделю Рио-Верди станет объектом низкопробных шуток и таблоидных шоу.

– С вами все в порядке? – спросил его Симмонс.

Роберт кивнул и повернулся к своим людям. У него больше не было семьи, но у него все еще оставался этот городок, каким бы разоренным и покалеченным ни был он сейчас. Роберт никогда в своей жизни еще не был так рад видеть своих людей-полицейских, стоявших перед ним, и их оставшуюся шестерку. Рич погиб только час назад, а может, и меньше, но Роберту казалось, что прошла целая вечность, и лица его офицеров сейчас были для него приятны, как никогда.

– Заберите… – начал говорить Роберт, но у него перехватило дыхание. Он посмотрел на брата и обратил внимание на его носки, чуть видные в промежутке между кроссовками и джинсами. Рич надел носки разного цвета: один коричневый, а другой синий.

– Заберите… – снова начал Роберт.

И тут он заплакал.

Сью задыхалась во сне, не могла дышать, хотя ничто не мешало ей, не закрывало рот или нос. Она находилась в зеленой комнате с зеленой мебелью, лежала на антикварной зеленой кушетке со спинкой и подлокотником, а пол был покрыт двадцатисантиметровым слоем крови, которая бежала потоками, обтекая ножки кушетки, стола и стульев. Девушка лежала на кушетке с Ричем, целовавшим ее между ног, но пыталась его оттолкнуть, потому что у нее начались месячные; а ее бабушка выбивала чечетку на покрытом кровью полу и пела на китайском песню из фильма «Поющие под дождём».