Коуви и еще один мужчина зашли в тень у противоположного конца ямы. Они вернулись с тяжелой складной строительной лестницей и, держа ее за верхнюю ступень, опустили лестницу в яму. С лязгом стали раскрываться стальные сегменты. Низ лестницы достиг дна ямы, или той точки, где она изгибалась, и мужчины прислонили верхнюю ступень к краю ямы.

– Спускайтесь, – сказал Уиллер.

Кори всегда боялась высоты, и ей никогда не нравились лестницы с пустотой между ступенями, не говоря уже о приставных вариантах, но сейчас страха у нее не было. Она прошла к противоположной стороне ямы, где Коуви дал ей руку и помог встать на верхнюю ступеньку.

Кори быстро спустилась вниз. За ней спустился Уиллер, прижимавший к себе правой рукой мертвого младенца, а левой рукой державшийся за лестницу.

Кори заметила, что туннель был высоким, и его стенки закруглялись, как будто он был прорыт гигантским земляным червем. Земляные стены, пол и потолок гладкие. Посмотрев наверх, Кори увидела радостные лица прихожан, собравшихся вокруг ямы. Они пели. Это был религиозный гимн, мелодия которого напоминала «Соберемся у реки», но слова явно были другими.

Уиллер добрался до дна и немедленно отошел от лестницы. В его движениях чувствовались одновременно восторг и страх.

– Иисус ждет, – сказал он.

Даже не посмотрев на Кори, пастор пошел к дальнему концу туннеля, где пульсировало слабое розовое свечение. Женщина последовала за ним. Она все еще ощущала эмоциональную отстраненность, но чувствовала, что где-то в глубине ее души растет удовлетворенность.

Уиллер обернулся и поглядел на нее, и на его лице была радость, а в глазах светился восторг.

– Иисус ходит по этим коридорам, – изумленно сказал он. – Теперь Он живет здесь.

Теперь Он живет здесь.

От этих слов Кори ощутила тепло и приятное возбуждение.

Они остановились. Кори прикинула, что теперь они находятся под зданием, стоявшим рядом с церковью. Проповедник протянул ей мертвого младенца. Она взяла его от пастора, и, пребывая в каком-то трансе, ощутила холодную, как будто резиновую, кожу младенца и его тяжесть. Уиллер откашлялся, а потом заговорил сильным голосом оратора, каким он читал свои проповеди:

– Мы пришли восславить Тебя, о Иисус. Мы пришли принести жертву, Повелитель небесных воинств.

Послышался звук ветра – но ветра не было; шум воды – но не было и воды. И из розового свечения вышел Иисус.

Он скорее очень плавно скользил, чем шел, и Его присутствие вызвало у Кори именно такой восторг, о котором говорил Уиллер. Более того, Он был совершенством, божеством в человеческом обличье, живым воплощением Господа.

Кори инстинктивно опустилась на колени, как и пастор Уиллер. Слезы радости бежали по ее лицу, но она не вытирала их – не хотела их останавливать. Иисус шагнул к ней и нежными пальцами взял младенца.

Кори была почти ослеплена Его красотой, Его непередаваемым изяществом и онемела, но все же сумела прошептать:

– Для тебя.

Иисус грациозно склонил голову, поднес младенца к своим губам, не спеша и аккуратно впился зубами в его шею и, массируя тельце своими пальцами, начал пить.

– Добро пожаловать в Царствие Господне, – произнес Уиллер.

Войдя в свой кабинет, Роберт бросил шляпу на полку, но промахнулся. Он не стал ее подбирать, а сразу сел, устало сгорбившись в своем кресле.

Только тогда он заметил то, что лежало на его столе: пистолет, значок, удостоверение и желтый официальный бланк с одной только фразой:

«Я не могу одновременно служить и Господу, и Маммоне».

Заявление было написано Джадом и датировано сегодняшним днем.

Роберт выскочил из своего кабинета, сжимая лист бумаги в руке.

– Что это за дерьмо? – Он подошел к столу Ли-Анны, размахивая перед ее лицом заявлением. – Ты видела, как он писал это?

Женщина смотрела на него, сбитая с толку.

– Кто?

– Джад. – Роберт бросил заявление ей на стол и смотрел, как она его читает. – Он говорил с тобой об этом?

– Нет.

– Стю? – Он повернулся к другому офицеру. – Ты был здесь, когда он положил это на мой стол?

Стю отрицательно покачал головой.

– Дерьмо. – Рич наклонился, схватил трубку телефона Ли-Анны и набрал номер Джада. Линия была занята, и он раздосадованно бросил трубку.

– Соедините его со мной, – приказал он секретарю. – Звоните ему, пока не дозвонитесь, а потом соедините со мной. Я хочу с ним поговорить.