Настоятель улыбнулся ласково, всеми чертами своего полного бледного лица.

–  Коли так, - сказал он ласково, - коли так, сын мой...- он сказал «сын мой», потому что обращался к человеку, хотя и знатному, но ещё юному, пусть этот человек и был для него неверным, - коли так, сын мой! Я сяду первым, а ты смотри на меня и поступай, как я. Быть может, тебе судьба сделаться великим правителем, и тогда будет у тебя дворец, где иные покои будут убраны по-нашему...

И с этими словами настоятель сел тяжело на скамью, отодвинув её от стола - а он был ещё силён, однако!
– затем снова придвинувшись вместе с этой скамьёй к столу.

Осман внимательно проследил глазами его движения. И... решился проделать то же с креслом. И был очень доволен, когда ему это удалось. Он подумал, каким бы он показался теперь, в этом кресле, своему отцу Эртугрулу, и невольно и коротко засмеялся. Он не мог сдержать смеха также и от внезапного, странного для него изгибания тела, пришедшего в непривычное положение... «Должно быть, я сейчас очень смешон!» - подумал Осман. А вслух сказал настоятелю и Василису, занявшему место также на скамье, неподалёку от гостя:

–  Трудно сидеть по-вашему! Должно быть, ноги сильно затекают, потому что вы, сидя таким образом, подолгу держите их опущенными вниз...

–  Мы привыкли, - отвечал Василис и уловив брошенный на него суровый взгляд настоятеля, сдержал улыбку.

Явился Костандис. Следом за ним шёл помощник монастырского повара. Помощник постлал на столешницу длинную белую скатерть из тонкого полотна. Затем поднёс гостю таз и полил на руки воду из кувшина. А после омовения подал белый плат для утирания рук. Таким же образом омыли руки настоятель, Василис и севший подле Василиса Костандис.

–  Повар сейчас приготовит кушанье, - сказал Костандис.

Меж тем помощник повара поставил на стол блюдо, наполненное маленькими зеленоватыми и продолговатыми плодами.

–  Отведай, дорогой гость!
– пригласил любезно отец Николаос. — Это оливки, они очень вкусны; впрочем, к их вкусу, острому и терпкому, надобно ещё привыкнуть. Зато когда привыкнешь, даже самая богатая трапеза будет без них казаться пресной!..

–  Я знаю!
– воскликнул Осман.
– Отец говорил мне.
– И он решительно протянул руку и взял в пальцы маленький плод. Начал жевать. А когда проглотил, обратился с улыбкой к на!стоятелю: - Я, отец мой, должно быть, создан для этой земли! Потому что её плоды, даже и острые, и горькие, приятны моему нёбу с первого раза!..

–  А мне приятны твои речи! — искренне отозвался настоятель.

Осману захотелось поддержать беседу.

–  Ты, отец мой, видно, что человек учёный, да и хорошего рода, должно быть!

–  Да, сын мой! Кое-какой учёностью и я овладел. И род мой - род почтенный. Но родители мои и деды и прадеды не были знатны. Отец мой держал работильницу, мастерскую, где лудили котлы и прочую посуду. Знакомо ли тебе подобное занятие?

–  Да, лудильщиков я видал. Хорошее, почтенное ремесло. Мы их называем «казанджилер», то есть те, которые изготовляют котлы - казаны.

–  «Казандзилер»!
– повторил, приятно улыбнувшись, отец Николаос. Подобно всем грекам, как прежним, так и нынешним, он не выговаривал шипящих и жужжащих звуков.
– «Казандзилер»! Хорошее словечко! Я передам это словечко своему племяннику, старшему сыну моего родного брата. Этот юноша продолжает ремесло своего деда. А родом я с острова Крит! Это очень красивое место, окружённое со всех сторон тёплым морем, похожим по цвету на вино!.. Благодатное место - наш Крит!..

–  Для меня полезна беседа с тобой, отец мой! Я узнаю для себя новое из твоих слов. Я ведь не учен, только мой отец, вождь Эртугрул, учил меня!..

–  Земной отец - подобие небесного!..

–  Но я даже не могу вообразить, как выглядит местность, которую ты называешь «остров»! А море? Каково оно?..

–  Ты счастлив, сын мой! Тебе ещё столько предстоит узнать и увидеть! А о морях и островах спроси нашего Василиса, с которым тебе возможно объясниться прямо!..

–  Море - это самое лучшее, что есть на свете!
– произнёс Василис горячо и мечтательно.

–  Задолго до того, как сделаться послушником, а затем и монахом, наш Василис был моряком на корабле, - сказал Костандис.

Затем они все проглотили ещё по одной оливке.

–  Так поведай же, Василис, нашему гостю, что такое корабль, и как плавает корабль по морю...

–  Это было очень давно, - начал Василис.
– Это было на самой заре моей юности. «Василис» - моё монашеское имя.

У нас ведётся так, что ежели человек уходит от мира, он и имя принимает другое. А в миру я звался «Эвтихиос». Мой отец был мореходом. Я, так же, как и отец Николаос, родился на острове, этот остров гораздо больше по своей протяжённости в длину и ширину, нежели остров Крит! И зовётся моё отечество Родос, остров Родос. Древние мои предки верили, будто на этом острове, тогда ещё безымянном, жили некогда, во времена очень давние, кузнецы-тельхины, имевшие красавицу сестру по имени Галлия. Однажды Галлия родила дочь, которую нарекли - Рода. Она сделалась первой правительницей острова, по ней он и назван...