Именно этим Кацка и занимался, вот уже пятнадцать минут смиренно внимая нелепым и чудовищным обвинениям, которые выдвигала Бренда Хейни. Следовать за ходом ее рассуждений было занятием нелегким. Женщина смешивала мистику с реальностью, ухитряясь в одной фразе собрать небесные послания и шприцы с морфином. Будь сама Бренда симпатичнее и добрее, Кацка даже подивился бы полету ее фантазии и парадоксальным суждениям. Увы, от голубых глаз Хейни не веяло теплом. Женщина была рассержена, а рассерженные люди не бывают привлекательными.

— Я об этом уже говорила в клинике. Обратилась прямо к мистеру Парру, их президенту. Он мне пообещал провести расследование, но прошло уже пять дней, и никаких результатов. Я звоню туда каждый день, и каждый день его секретарша мне говорит: «Расследование продолжается». Но сегодня я решила, что с меня хватит, и обратилась в полицию. Даже у вас от меня пытались отмахнуться. Направили к долговязому молодому парню. Какой мне смысл говорить с ним? Я верю в непосредственное обращение к высшим силам. Я постоянно обращаюсь к ним. Каждое утро, когда молюсь. А в данном случае высшая сила — это вы.

Кацка подавил улыбку.

— Мне ваша фамилия встречалась в газете, — продолжала Бренда. — В связи с тем мертвым доктором из Бейсайда.

— Вы имеете в виду доктора Леви?

— Да. Вот я и подумала: раз вы уже знаете, как обстоят дела в их больнице, с вами я и должна говорить.

Кацка едва не вздохнул, однако сумел удержаться. Люди типа Бренды сочтут это признаком усталости. Или, хуже того, скуки.

— Вы позволите взглянуть на письмо?

Бренда достала из сумочки сложенный лист. На нем была всего одна машинописная строчка: «Ваша тетя умерла не своей смертью. Друг».

— Оно было в конверте?

Бренда достала конверт, где стояли ее имя и фамилия, тоже отпечатанные на машинке. Заклеенный клапан конверта был надорван.

— Кто бы мог прислать вам это письмо? — спросил Кацка.

— Понятия не имею. Вероятно, одна из медсестер. Словом, человек, которому что-то известно.

— Вы говорили, что у вашей тети был рак в последней стадии. Она ведь могла умереть и естественным образом.

— Тогда зачем присылать мне письмо? Кто-то знает правду, но боится заявить о ней сам. Но этот человек хочет торжества правды. Я хочу того же.

— Где сейчас находится тело вашей тети?

— В морге «Сад успокоения». По-моему, клиника подозрительно быстро отправила туда ее тело.

— А кто принимал решение? Должно быть, кто-то из ваших общих родственников?

— Тетя перед смертью оставила распоряжение. Так мне сообщили в их больнице.

— Вы говорили с лечащими врачами вашей тети? Может, они смогли бы прояснить ситуацию?

— Я предпочитаю с ними не говорить.

— Почему?

— В этой ситуации они не вызывают у меня доверия.

— Понимаю.

Кацка все-таки вздохнул. Он вынул ручку, открыл записную книжку, нашел чистую страницу.

— Пожалуйста, назовите мне имена всех врачей, имевших отношение к вашей тете.

— Главным у них там доктор Колин Уэттиг. Но все решения принимал не он, а его ординатор. Вот за нее вам и стоит взяться.

— Ее имя?

— Доктор Ди Маттео.

— Эбигайл Ди Маттео? — удивленно переспросил Кацка, поднимая глаза на Бренду.

На лице Бренды заметно прибавилось недовольства.

— Вы ее знаете? — осторожно спросила Бренда.

— Приходилось говорить. Но совсем по другому вопросу.

— Надеюсь, ваше впечатление о ней не повлияет на расследование этого дела?

— Никоим образом.

— Вы уверены?

Бренда смерила его долгим взглядом. У кого-то такой взгляд наверняка вызвал бы раздражение. Кацка умел владеть собой и сейчас удивлялся, почему эта особа ему так неприятна.

Мимо стола прошел Лундквист, наградив шефа сочувственной улыбкой. Если бы не Кацка, ему пришлось бы самому говорить с Брендой. Парню было бы полезно поупражняться в вежливости и сдержанности. С этим у Лундквиста пока обстояло неважно.

— Мисс Хейни, я всегда стараюсь быть объективным, — заверил Кацка.

— Тогда повнимательнее присмотритесь к этой Ди Маттео.

— Но почему именно к ней?

— Потому что это она хотела смерти моей тети.

Обвинения Бренды отдавали надуманностью и пристрастностью. Кацка не верил в их серьезность. Но письмо — это уже не из области мистики и домыслов. Письмо существовало на самом деле, равно как и тот, кто это письмо прислал. Возможно, все было делом рук самой Бренды. Люди, жаждущие внимания, выдумывают штучки и похлеще. Кацке было легче поверить в авторство Бренды, чем в ее утверждение, будто Мэри Аллен умертвили врачи.