Гильдия всегда гордилась своими принципами: 'Все или ничего! Не будем ждать, отдайте наше прямо сейчас, мы заберем его сами!' Именно эти лозунги вознесли нас наверх, дали то, чего мы так жаждали, за что так боролись. И мы сражались, сражались... и умирали... Тем, что мне удалось выжить в пучине безумия и мясорубки, я обязан лишь Лейле, вытаскивавшей меня с того света по несколько раз за бой. Долго так продолжаться не могло и, в конце концов, от нас осталась лишь горстка людей.

Это был последний трай старого, истинного 'Нью-Лайфа'. В моих руках два меча, щит больше не нужен. За мной Лейла, справа Андедушка. Из первых ветеранов больше никого не осталось. Пара десятков бойцов ждут команды, впереди неприступный босс, а передо мной лица погибших друзей. И я собирался последовать за ними. Никчемная жизнь ничего не стоит! Имеет значение лишь наша слава!

Моя рука уже поднималась вверх, чтобы отправить свой рейд в вечность, когда сзади что-то ударило, и я потерял сознание. Лейла. Чертов хилер! Она опять не дала сдохнуть, даже когда я очень хотел этого. Мое тело оттащили в гильдейскую штаб-квартиру, привязали к кровати, накачали какой-то дрянью и вызвали психиатров, на время превративших меня в растение. Потом еще пару месяцев терапии, чтобы как следует промыть мне мозги.

Когда же я, наконец, пришел в себя и смог спокойно разговаривать, не пытаясь убить собеседника, они привели Эльвирку. Худощавый парень с козлиной бородкой и женским именем был гениальным стратегом и тактиком, но как потом оказалось, не очень хорошим политиком. Я остался гильд-мастером и чуть позже даже вошел в Совет Лордов, куда имели допуск только главы тридцати лучших гильдий. С этого момента началась история нового 'Нью-Лайфа'. Теперь мы стали совершенно обычными, такими как все...

Шаг вперед, тычок мечом, уклон, нырок, блок, удар щитом, возврат на исходную. Боже, сколько можно... Наверное, я уже стар и очень устал от всего этого...

***

Как же чешется... Под рубашкой возился заблудившийся жук, а с недавних пор я относился к ним с подозрением. Площадка на верхушке одной из полуразвалившихся башен Цитадели. Тело сидит в позе лотоса, колени ломит от тяжести - на них уютно устроилась моя людоедка. Броня и оружие валяются рядом, а 'Мара' предусмотрительно лежит шагах в пяти от меня.

Свежий южный ветер приятно холодил влажную шею, мягкие волосы Фэй щекотали лицо, а ее ноги удобно обнимали мне спину. Похоже, она вывалилась из медитации раньше, а теперь вытащила и меня, едва утопив в слезах еще сонного. Как в стройную фигурку влезает столько горькой жидкости? Впрочем, в памяти всплыли оленьи рога в маленьком мешочке Хоря, и вопрос отпал сам собой.

– Привет, - осторожно поздоровался я, пытаясь вытянуть затекшие под девушкой ноги.
– Что ты видела?

Молчание намекало, что девушку лучше оставить в покое. Она может просидеть до ночи, блуждая в кошмарах, а с психикой шутки плохи. Я хорошо понял эту истину по своему новому 'фильму'. Рейд-лидер в нем был тот еще маньяк. Не удивлюсь, если главным боссом тут окажется демонический психиатр...

– Расскажешь о третьей фазе?
– мягко спросил я, надеясь заставить Фэй выговориться.

– Зачем? Мерзость же...
– глухо буркнула она в мою грудь.

– Так значит, мерзость? Мне показалось, что поначалу Мимикрп тебе нравилась.

– Неудивительно. Ей был ты. Голый и большой, - мрачно ответила суккуба.

– Я большой? Так это и есть твой 'настоящий страх'?

– Все большое. А вот страшно стало позже... Тебе нужны подробности?

– Так нас двое на первой фазе бегало? Маленький, железный, и большой, но раздетый? За кого болела?
– я пытался развеселить Фэй скабрезностями, но она только все больше темнела.
– Если не хочешь остаток жизни прорыдать у меня на плече, то лучше бы всю дрянь из себя выпустить. Ты можешь потерять способность лечить. Мафанечку помнишь?

Снова молчание. Видимо, решается. Надо просто подождать, мы не торопимся.

– Все как сон, я не знала, что сплю...
– неуверенно начала Фэй.
– Мы занимались любовью в замке. Но тобой снова оказался притворившийся Спиро! А вместо члена у него огромный яйцеклад, как у жука! И он все улыбался и набивал, набивал мое нутро мерзкими, прозрачными яйцами! И в каждом зрел червь-эмбрион зомби-хобитца!
– выкрикнула Фэй, дрожа, как в лихорадке.

– Тише-тише, это просто наваждение, галлюцинация, ничего не было...
– успокаивающе прошептал я.

– Я осталась парализованная, в коконе, в слизи, а животе развивались мерзкие твари! Жрали мои внутренности, разрывая меня на части! Но больше всего я боялась тебя! Словно ты вот-вот должен появиться! Какой позор!

– Но все же ты прошла испытание, выдержала! Ты молодец!

– Не знаю. Я просто отпустила все. Это лишь тело... Я люблю тебя, как эта тварь сможет меня изменить? Пусть делает, что хочет!
– суккуба затряслась в рыданиях и больно ткнула кулаком мне в бок, словно мстя за то, что я не пришел к ней на помощь.

Ну, вот и все. После катарсиса ей сразу станет легче. Я видно и правда, люблю ее. Всегда любил... Какое-то время мы молчали. Фэй выглядела расслабленной и тихой. Здесь нас никто не тронет. Тут одни мобы. Люди, как правило, гораздо опаснее. Почему-то им нравится испытывать боль и ужас и ведь платят за них немалые деньги. Раз они придумали все эти кошмары, значит, вся жуть находится в их собственных умах. Она же не пришла откуда-то со стороны. Неудивительно, что люди сделали то же самое и с планетой. А когда там больше ничего не осталось, продолжили с удовольствием страдать в виртуальности.