Шрифт:
Удар. Боль. Твердость стены под затылком.
— Заткнись. — Рычит законник. — Заткнись. Ты ни черта не знаешь, сука…
— Как… как тебя это задело… глянь-ка… — Бормочу я опухшими губами, коверкая слова. Кровь пенится во рту. А я жду последний, решающий удар, coup de grace, который обеспечит мне свободу. — Бьешь, как девчонка… не удивительно, что Аман не впечатлился в тот раз… в следующий надень платьице.
Хрясть.
С силой приложившись об стену головой, я обвисаю, натягивая цепи. Мои глаза, перед которыми все плывет, следят за тем, как на бетонный пол часто капает кровь, собираясь в лужу. Я даже не могла себе представить, что во мне так много крови. А Аман переживал…
На смену невыносимой боли приходит смертельная усталость, и я послушно закрываю глаза, идя на дно. И вонзающийся в мозг звук выстрела, раздающийся тяжеловесным эхом в помещении, звучит для меня как нежное «arrivederci».
33 глава
— Я промахнулся. Черт! Черт! Черт! Как я…
Мне жарко и больно. Трясет. Я слышу трение шин и эхо быстрых голосов.
— Он стал очень быстр.
— Я лучший в стрельбе!.. был. А теперь? Проклятье, он убьет нас.
— Кровь не останавливается. — К дуэту взрослых примыкает ребенок. Он задыхается от плача. Я чувствую бережное прикосновение к лицу. Пальцы убирают с липкой кожи волосы. — Господи, она умирает!
— Кнут, быстрее.
— Разуй глаза, мать твою! Я делаю, что могу. Тем более, не тебе меня торопить, ведь все это случилось именно из-за недостатка скорости у тебя!
— Замолчи! Именно ты заварил эту кашу! — Детский, уже начавший ломаться, голос звучит весьма разозлено.
— Не я, а…
— Кнут. Смотри на дорогу.
— А смысл?.. дьявол, не сегодня, завтра он доберется до нас. Я никогда не промахивался…
— Поворачивай на следующем указателе.
— Черта с два!
— Мы это уже обсуждали.
— Твой план тупой до неприличия! Вон, малышу Джерри он тоже не нравится.
— Не так сильно как ты. — Съязвил паренек.
— Я это уже понял. — Проворчал водитель, а в следующую секунду машину слегка тряхнуло и занесло. — Добром это не кончится.
— Она не доживет до завтрашнего утра, и тебе это прекрасно известно.
— Так же как и мы, если приедем к нему в гости. Ты думаешь он сильно обрадуется, увидев нас с таким подарком?
— И туда не сунется Захария. — Заканчивает его собеседник. Самый спокойный из этой троицы. — Для них нет места безопаснее.
— С каких пор ты проникся доверием к кровососам?!
— У Вимур есть все необходимые ресурсы, чтобы помочь ей. Врачи, аппаратура, банк крови.
— А с чего ты взял, что они станут помогать? Тебя не интересует, почему он так легко ее отпустил? Он не показался мне идиотом, должен был понимать, чем дело кончится. Возможно, ему это было на руку…
— Не после того, как он сам пришел за ней.
— Но он позволил этому случится с ней — факт.
— Очередная причина, по которой он обязан нам помочь.
— Обязан? Шутишь, что ли? Я еще не оклемался после нашей последней встречи, и как-то не расположен напоминать ему об его «обязанностях». Он выставит нас за порог. В сосновых гробах.
— Если они — единственные, кто может ее спасти, значит надо хотя бы попытаться. — Вновь раздался голос мальчика. — У нас нет выбора.
— Похоже на то…
— Ты не должен боятся, Джерри. Никто не тронет тебя, слышишь?
— Я бы не был так уверен… — Вставляет самый беспокойный из этого трио.
— Мы оставим тебя и Мейю, там Захария не доберется до вас.
— Ты… ты что… бросишь нас?
— Нам нужно решить одну проблему.
— Решить проблему?! — Вскинулся Кнут снова. — Нас всего лишь двое! Он закопает нас живьем. Мы не ровня Захарии.
— Выживать — это то, что я умею делать лучше всего.
— Не в этот раз, Иуда. Не в этот раз.
Здесь так темно, словно я решила поиграть в прятки с завязанными глазами в комнате без окон. И предварительно меня хорошенько раскрутили на центрифуге.
Бестолково моргаю, не видя различия между положениями век. Вверх-вниз. Никогда бы не подумала, что это упражнение будет даваться мне с таким трудом.
Пробуждение было плавным и незаметным, и прослеживалось лишь через усиление частотности монотонного пиканья. Откуда идет этот назойливый звук? Вероятно, Джерри опять решил пошутить. Этот чертенок частенько издевался надо мной, зная, как я дорожу сном…