Шрифт:
– Пусть горит пламя Верховного! – вновь пронеслось по залу.
Первым выходит Торетт.
– Я верю словам Мастера Кодонака и полностью поддерживаю его. Обвинения ложны. Он – не виновен!
Следом Ках:
– Оправдания и слова Хатина Кодонака неправдоподобны. Факты против него, а я привык быть беспристрастным. Он виновен! И заслуживает смертного приговора по столь серьезному обвинению. – Неодобрительный гул.
Килей Холд выскальзывает у кого-то из-за спины:
– Я рассмотрел все детали дела. Оно очень неоднозначно. Трудно не доверять такому человеку, как Мастер Хатин Кодонак. – Куда клонит? – Но… слишком много свидетельств против него. Я поддерживаю смертельный приговор, он виновен.
Годе Майстан с высоко поднятой головой:
– Я не могу поддаться порыву стать на сторону Кодонака, хотя, признаюсь, я всегда уважал его. Но если из уст пятнадцати Мастеров звучит одно и то же… Увы, Кодонак виновен, смертный приговор.
Карей Абвэн. Он не улыбается?
– Сказки я люблю, но в них не верю. Кодонак виновен! Смертельный приговор.
Зато Хатин улыбается… правда, безрадостно…
Митан Эбан – друг. Правая рука. Его же правая рука удушила Кодонака – как иронично.
– Я сам Мастер Стихий, и их свидетельства глубоко взволновали меня. Мастер Кодонак был мне другом, советчиком, поддерживал меня. Но когда речь идет о Тарии, я не могу позволить личным симпатиям затуманить мой разум. Из всего здесь сказанного следует, что Командующий Золотым Корпусом – предал… Мастер Кодонак, как предатель, заслуживает смерти. Виновен!
Это он-то предатель?
И Ото Эниль. «А он ведь меня предупреждал: береги себя и Золотой Корпус».
– Во всем этом много непонятного. Но ни одного подтверждения, что Мастер Кодонак виновен, я не увидел. Дело требует дополнительного расследования. Мы с легкостью верим в очевидные вещи и отвергаем то, чего не способны понять, при этом даже не пытаясь разобраться в фактах. Это не просто недопустимо, но и унизительно для Советника, который в глазах любого тарийца должен служить воплощением мудрости. Я требую снять все обвинения! Он не виновен! – Мастера Силы поддерживают Эниля аплодисментами.
Теперь дело за Верховным. Седовласый человек встает и говорит торжественным сильным голосом, совсем не голосом старика:
– Я выношу тебе, Мастер Силы Хатин Кодонак, окончательный приговор! Этот приговор ты должен будешь исполнять неукоснительно. Решение о твоей смерти, согласно закону, не может быть принято сегодня по отношению к тебе, так как два Советника высказались против. Но если ты нарушишь мой приговор, то будешь виновен без суда, и любому Мастеру Силы позволительно будет лишить тебя жизни. Единогласным решением Совет Семи с поддержкой Верховного может отменить этот вердикт, но никто более. Так слушай…
Кодонак слушал.
– Ты признаешься виновным в совершении преступлений против Тарии, – зал ахнул, – предательство, сговор с чужеземцами, содействие в убийстве Одаренных и неодаренных граждан Тарии. Ты лишаешься звания Советника Большого Совета, звания Командующего Золотым Корпусом, и Золотой Корпус распускается. – «Что?!» – Зал взорвался криками, а Верховный невозмутимо продолжал: – Ты лишаешься звания Мастера Силы и права носить д’каж, вместо этого ты обязуешься носить повязку изгнанного. Ты лишаешься права быть гражданином Города Семи Огней и права жить в нем и посещать его. Лишаешься содержания. Тебе запрещается брать в руки меч или другое оружие, а также использовать свой Дар для заработка на пропитание.
Не смертельный приговор? Запретить брать в руки меч боевому Мастеру? Сколько ему до последнего оттока?
– Мой приговор произнесен. Да выдержит он испытание пламенем! Я все сказал!
Шум зала нарастал и уже превратился в шквал выкриков:
– Ложное обвинение!
– Он не виновен!
– Кодонак не виновен!
– Отменить приговор!
Хатин встал, спокойно снял с себя д’каж и отстегнул меч, он на треть обнажил клинок и в последний раз послушал песню своего древнего оружия. «Прощай, Разрывающий круг», – прошептал он клинку. Хотел было взмахом меча отнять свою косу, но передумал – все-таки Одаренным он быть не перестал, и даже Верховный не в силах забрать Огонь Создателя.
Он подошел к Атосаалю и, глядя прямо в его серые холодные глаза, отдал ему свой меч и свой д’каж. Хатин принял у Каха коричневую повязку изгнанника с кривой звездой на лбу (далек, как звезды) и повязал ее вместо д’кажа, который имел право носить вот уже сто тридцать семь лет. «Теперь точно отпущу щетину, а может – и бороду», – подумал Кодонак, спрыгивая с помоста и проходя мимо Мастеров Силы, стараясь на них не смотреть. И все же он заметил слезы в глазах почти всех его… его Мастеров. Сам он улыбался. Он – Хатин Кодонак, и главная его сила – это самообладание.
Когда он подошел к задним секторам, где были студенты, не наученные еще держать себя в руках, спокойная улыбка далась ему с трудом.
– Мастер Кодонак! Мы верим, что вы не виновны!
– Учитель, это все ложь!
– Верните Кодонаку д’каж!
– Мастер – мы с тобой!
– Кодонак – первый рыцарь Тарии!
– Кодонак!!!
– Кодонак!
Слышались крики отовсюду, Хатин пропускал их мимо ушей, но до сердца они все же добрались, и его защемило.
Он заметил Элинаэль, зажатую далеко от прохода бурлящей толпой. Он ясно увидел слезы в ее глазах, и на его собственные глаза тоже навернулись слезы. Девушка протянула руку – и что-то маленькое, сияющее как полуденное солнце, полетело поверх голов к нему: огонек.