Могилы – жертвы дэймоса. Зарубки в его мире – постоянно напоминающие, скольких он подверг риску, болезни, неудачам или лишил жизни.

– За каждый камень здесь – один спасенный человек – …там. – Он неопределенно мотнул головой в сторону, подразумевая физический мир.

– Ну тогда идем, уберем еще один камешек, – откликнулся Герард.

Аякс привстал, навострив уши, при этом его хвост метался из стороны в сторону, задевая оракула по затылку.

– Что там?

– Голоса.

– Не обращайте внимания, – сказал Мэтт беспечно. – Тут иногда бывает… шумновато.

Звуки, обеспокоившие кота, доносились из храма. Выглядел тот странно – с одной-единственной невысокой дверью, узкие окна, прорезанные в толстой кирпичной кладке, забраны толстыми решетками, купол, венчающий здание, потемнел от времени, и на нем кое-где выросли маленькие деревца. Холодом и жутью веяло от этого строения. А огоньки, время от времени мелькающие в оконных проемах, только усиливали ощущение тягостного, липкого страха.

Теперь и оракул слышал стоны, заунывные песнопения, вскрики.

– И это ты называешь «шумновато»? – Проходя мимо, Герард заглянул в одно из окон и увидел пустое помещение, освещенное желтым светом, под сводами его метались черные тени.

– Запер несколько кошмаров. – Дэймос, нахмурившись, повернулся в ту сторону, и сразу все стихло. – Ну, посмотрим, что творится в голове твоего свидетеля?

Кладбище закончилось. За деревьями мелькнули развалины невысокого строения. Однако прорицатель не успел его рассмотреть. Мир Мэтта заволокло тьмой. А когда она рассеялась, сновидящие оказались стоящими на мосту.

Его концы тонули в тумане. Серая мгла крупными каплями оседала на перилах и срывалась вниз.

Аякс, не переносивший сырость и морось в обоих мирах, встопорщил шерсть и пригнулся недовольно.

– Похоже, парень действительно ничего не помнит, – сказал дэймос, проведя рукой по перилам и глядя на мокрую ладонь.

Кот неожиданно встал, вытянулся всем телом, а потом без предупреждения метнулся вперед, оттолкнувшись от плеча Герарда задними лапами с мощными когтями, и одним прыжком скрылся в тумане. Только мелькнул черный косматый хвост.

Мэтт, видя, что оракул не беспокоится, тоже остался на месте, хотя явно хотел броситься за зверем. В сизом мареве прозвучал грозный, низкий рык, который мог принадлежать хищнику, размером и свирепостью не уступающему пуме. Ему вторило истошное карканье и хлопки крыльев.

Дэймос посмотрел на невозмутимого спутника, высокая широкоплечая фигура которого была слегка размыта туманом, а краски лица, полного жизни и здоровья, растушеваны.

– Скажи, когда будет нужно нервничать.

Герард только криво улыбнулся в ответ. В блеклой мороси появилось темное пятно, быстро приобретающее все более четкие очертания. Из бесцветной дымки вынырнул Аякс. Он шел, высоко задав голову, и тащил здоровенную окровавленную черную птицу. Одно крыло ее волочилось по асфальту, и кот аккуратно переступал тяжелыми лапами, чтобы не наступить на него.

– Хороший грачик. Был, – сказал Мэтт, сдерживая легкое осуждение, и поинтересовался душевно: – Не смог справиться с охотничьими инстинктами?

– Это ворона. – Аякс выпустил добычу и высокомерно посмотрел на невнимательного человека. В его голосе слышалось хищное утробное ворчание, глаза горели, усы топорщились, а к свирепой окровавленной морде прилипло несколько перьев.

– Ну, я не настолько силен в орнитологии, чтобы опознать этот растерзанный труп, – охотно признался дэймос.

Герард присел на корточки, рассматривая птичью тушку. Клюв разинут в безмолвном крике, глаза затянуты пленкой, лапы скрючены, на глянцевых крыльях рубиновая кровь.

– Ворона – символ неудачи, горя и, главное, обмана, – задумчиво произнес Мэтт, присаживаясь рядом с оракулом.

– В отличие от грача, за которого ты ее принял сначала. Тот – предвестник выхода из сложных ситуаций и поддержки надежных друзей, – откликнулся провидец.

– Идите по следу, – сказал Аякс, отплевываясь от пуха, прилипшего к пасти.

Приподнялся на задних лапах, запрыгнул на плечо Герарда, топая по нему холодными, мокрыми лапами, и принялся вытирать морду о рубашку.

На асфальте в паре шагов лежало черное перо, за ним виднелось еще одно. Сновидящие поднялись и стали двигаться в указанном направлении. Дорожка из угольных клякс вела сквозь туман, петляла, то приближаясь к перилам моста, то отдаляясь, пересекла проезжую часть, протянулась мимо тротуара, оборвалась, затем возобновилась снова и вновь прервалась небольшой горкой перьев и лужицей крови.