Девушка резко развернулась и стала спускаться вниз с холма. Голова с разлохмаченными локонами гордо поднята, короткая юбка колыхается над длинными ногами при каждом решительном шаге, тяжелые ботинки давят траву, и только куртка большего, чем нужно, размера жалко и растерянно съехала с ее плеча.

Учитель не может отказаться от ученика, но ученик всегда вправе покинуть учителя.

Я смотрел ей вслед и не двигался с места. Я прекрасно понимал, что уходила она не столько от меня, сколько от себя самой. Пусть идет. Теперь ей нужно время, чтобы побыть одной и осмыслить все. Принять себя такой, какая она есть.

Она вернется.

Не сможет не вернуться.

Мы всегда возвращаемся к тем, кто любит и принимает нас теми, кем мы являемся на самом деле. С кем не нужно притворяться, играя чужую роль. В этом нуждаются не только дэймосы. Все люди.

Болела голова.

В затылке стреляло, стоило лишь перевести взгляд в сторону. Поэтому Геспер предпочитал не шевелиться, сидя так, словно его позвоночник превратился в каменный столб, и смотрел прямо перед собой, стараясь пореже моргать – от движения век над глазами вспыхивали красные пятна. Вероятно, вследствие этого представитель Ареопага – в строгом костюме, с гладко зачесанными назад волосами молодой человек взирал на сновидящего с легким благоговением. Уж очень величественным, холодным и отстраненным выглядел целитель в золотой тоге.

А Геспер, стараясь лишний раз не наклонять голову, да и вообще не двигаться, гадал – будет ли ему легче, если попросить опустить жалюзи на панорамном окне, из которого открывался великолепный вид на Полис, залитый полуденным солнцем? Его лучи проникали и в приемную Ареопага, мерцая на полировке резной мебели, чертя яркие полосы на мраморном полу.

Потеря Леонарда давалась весьма мучительно. Но пока даже нечего было думать о восстановлении полного контроля над миром снов, надо было хотя бы прийти в себя, залечить собственные раны.

«Паршивец Аметил! – рассеянно размышлял эпиос, одновременно слушая младшего пресс-секретаря правительства. – Любой контакт с ним, даже добровольный, заканчивается либо дурным настроением, либо болью».

– Нас беспокоят происшествия последних недель, – продолжал между тем деликатно жужжать голос атташе. – Крушение поезда стало окончательным аргументом. И он вынуждает нас просить вашего содействия.

– Вы считаете, мы можем каким-то образом исправить положение? – спросил Геспер, слыша, как его собственные слова перекатываются в раскалывающейся голове, словно в пустой бочке.

Чтобы избежать этого побочного эффекта, он старался говорить тише, и собеседнику приходилось изо всех сил вслушиваться в его приглушенную речь, ловить каждое слово. Что также делало эпиоса более значимой фигурой в беседе, держащей оппонента в постоянном напряжении. Дешевый прием, которым целитель никогда не пользовался.

– Мы советуем вам обратить внимание на возникающие проблемы.

– Легко списывать любую трудность на проделки дэймосов. Существуют еще такие факторы, как коррозия металла, некомпетентность персонала, выход из строя спутников и систем наведения. Если вы считаете, что весь негатив в мире зависит исключительно от темных сновидящих, вы ошибаетесь.

– И все же вы можете утверждать, что все существующие дэймосы под жестким контролем?

Он замолчал, потому что в приемную вошла помощница с подносом, на котором стояли две чашки. Поставила его на низкий столик и так же беззвучно вышла.

– Появление дэймосов – естественный процесс, – произнес Геспер. – Как приливы и отливы. Мы не можем ликвидировать их полностью. Только наблюдать, корректировать, устранять с их пути людей и самим вставать буфером.

– Но чем вызвано их появление? – Секретарь взял свою чашку, и ее легкий стук о блюдце отозвался звоном в голове эпиоса.

– Хаос порождает чудовищ, а чудовища порождают хаос, – озвучил он поговорку, которой всегда отделывался от подобных вопросов.

– Да, конечно. Но конкретных причин вы не знаете.

– Вы пригласили меня для того, чтобы обсудить со мной, какие факторы влияют на появление подобных сновидящих? – Геспер пошевелился, стараясь отодвинуться от солнечного луча, норовящего воткнуться прямо в глаз.

– Нет, конечно. – Мужчина, видимо, посчитал, что важный гость проявляет нетерпение, устав обсуждать темы, не относящиеся к его визиту. – Ареопаг хотел бы более активных действий с вашей стороны. Он предлагает использовать дэймосов по их прямому назначению.

– И какое, по вашему мнению, назначение у дэймосов? – неожиданно для себя развеселился Геспер.

– Вам лучше знать, – улыбнулся атташе и тут же стал серьезным. – Быть может, если использовать их способности по прямому назначению, в мире было бы меньше хаоса?

– Поясните. – Эпиос взглянул прямо в глаза собеседника, и чашка у того в руке звякнула.

– Если предположить, что дэймосы нуждаются в реализации своих способностей, желаний, потребностей, а вы… мы ограничиваем их, переделываем… не вызывает ли это их мощный внутренний протест? Позволив им заниматься тем, для чего они более склонны, вполне вероятно, что они будут более гармоничны в своем взаимодействии с окружающим. И негативная энергетика перестанет выплескиваться в наш мир.