– Хочешь коснуться меня, когда моя кожа становиться тёплой?

Ах. Что это был за вопрос? Я невольно напряглась

– Мне нравится и прохладная, - пробормотала я.

Живот Колина задрожал. Ублюдок смеялся надо мной.

– Я не это имел в виду, - сказал он. Он улыбался. Снова в моём сердце произошло не большое извержение вулкана. Колин повернулся, чтобы можно было посмотреть на меня. И он делал это так основательно, как будто читал мои мысли. Сначала я хотела избежать этого взгляда, но потом встретила его.

Я чувствовала себя, как утопающая. Как бы мне удержаться, чтобы ни утонуть? Нет, эту деликатную тему, о которой я не любила говорить даже с Дженни и Николь, лучше затрону я сама, а не буду ждать, пока это сделает он. Я хотела снова управлять ситуацией.

– У меня, конечно, есть опыт, - начала я сдержанно.

– Я в этом не сомневаюсь, - сказал Колин стараясь принять соответствующее выражение лица. Уголки его губ предательски дрожали. Я ударила его кулаком в бок.

– И он был не такой поразительный, чтобы мне захотелось обязательно повторить его.

Да, правильно сказала. Это не было ложью. О последствиях этой сексуальной экскурсии я не хотела сейчас думать.

Так же и о других обжиманиях, которые я сама затеяла, и которые мне пришлось вытерпеть, чтобы можно было иметь своё мнение по этому поводу и покончить с определёнными вещами. Но если смотреть на эту ситуацию эмоционально, то я считала себя девственницей, хотя с медицинской точки зрения не была уже ею.

– А ты?
– спросила я прямо, прежде чем Колин смог сокрушительно прокомментировать мои слова.

– Эли, мне 158 лет. Ты ведь не веришь в то, что я 158 лет шествую по истории девственником? Я не святой.

Я подумала о Тессе. На один момент меня пронзила ревность так сильно, что я разозлилась. Если Колин это и заметил, то ничего не высказал по этому поводу, а равнодушно продолжил говорить дальше.

– Одно я могу тебе сказать точно: с десятилетиями эти вещи немного теряют своё очарование. Если я сплю с обыкновенной человеческой женщиной, это не интересно. Делаю я это с существом, которое ...
– Он замолчал, задумавшись.
– В любом случае, это может быть опасно, - закончил он.

– А разве с тобой можно что-то делать, что было бы не опасно?
– спросила я язвительно. С темой любовь, секс и нежности на данный момент было покончено. Колин занимался этим, но его это больше не привлекало. С человеческими женщинами это было не интересно. Классные предпосылки для меня, чтобы умереть эмоциональной девственницей.

Я уже сейчас не могла представить себе, что когда-нибудь найти другого мужчину, который был бы таким же привлекательным, как он. У других мужчин на теле были волосы. И кому это могло нравиться?

– И вот мы снова возвращаемся к теме тёплая кожа, - сказал Колин с удовлетворением. – Да, есть не опасные вещи. Пойдём. Мы прокатимся верхом.

Он встал и засунул голые ноги в свои гниющие сапоги.

– Что мы сделаем?
– Я тоже вскочила.
– О нет, мы никуда не поедем. Ты точно знаешь, что я боюсь Луиса, и ...

– Существует ли что-то, чего ты не боишься?
– передразнил он меня, ухмыляясь. Беспечно он толкал меня перед собой вниз по лестнице. Покатаемся вместе верхом. Разве не хватало того, что мне нужно будет ночью устроить засаду, что я претерпела смертельный страх и ответила на странные звонки с хрипом?

– Сегодня я ещё не выводил Луиса. Ему нужно размяться.

Колин взял уздечку с крючка и вышел на улицу. Солнце ещё не полностью село, и как только его исчезающие лучи коснулись Колина, отдельные пряди волос окрасились в рыжий цвет. Так же и веснушки вернулись на его лицо.

– Нельзя мне просто бежать рядом?
– спросила я жалобно.

– Конечно же нет. А если бы ты смогла, то тебе срочно нужно записываться на следующие Олимпийские игры. Не мудри.
– Он взял меня за руку и потащил за собой за дом, где ему на встречу прибежал Луис. Я пыталась вырваться из хватки Колина. Но всё было бесполезно.

Босая, какой я была, я даже не могла подумать о том, чтобы пнуть его. Колин повернулся ко мне и посмотрел мне прямо в глаза.

– Моя дорогая Эли, бояться близости - это одно дело. Но здесь всего лишь лошадь. Которая сама тебя боится. У него нет никакого интереса, чтобы причинить тебе вред, до тех пор, пока ты ничего ему не сделаешь. Всё так просто.

– Ха-ха, - прорычала я расстроено. Кто бы говорил, что всё так просто.
– Кроме того, я не твоя дорогая Эли.

Колину пришлось отпустить меня, чтобы надеть на Луиса уздечку. Седло, по-видимому, было для него лишним атрибутом. Я воспользовалась короткой свободой и побежала через двор к лесной тропинке, которая приведёт меня домой. Пешком, и никак по-другому, как бы я не тосковала по телу Колина. Я услышала, как он прошептал несколько слов на этом чужом певучем языке, который он уже один раз использовал, когда рассердился на меня. Но теперь его слова звучали не раздраженно, а нетерпеливо и ласково одновременно. Он говорил с Луисом или слова относились ко мне?