Колин не писал SMS. Скорее всего, у него даже не было мобильного. В таком случае это могло быть только ошибкой. И я докажу это сейчас самой себе, чтобы, наконец, можно было заснуть. Я натянула на себя свой банный халат и потащилась босиком вниз по лестнице. Сначала я хотела посмотреть в саду, потом на улице.

Но в этом больше не было необходимости. Перед гаражом туда-сюда слонялась небольшая, прямая фигура с лохматыми волосами. И я бы дала голову на отсечение, что волосы были рыжими. Я торопливо повернула ключ и распахнула дверь зимнего сада.

– Скажи, ты что, сошёл с ума?
– ругалась я тихо, чтобы соседи не обратили на нас внимания. Это прозвучало как шипение змеи.

– Ну, наконец то, - ответил Тильман, не впечатлённый моей тирадой.
– Привет, Эли.

Он оторвался от стены гаража и остановился у основания лестницы передо мной. На его руке болтался большой фонарь. Я обернула халат потуже вокруг талии и завязала пояс узлом. В конце концов, под ним я была почти голой.

– Что ты тут делаешь?
– спросила я резко.
– И откуда у тебя вообще мой номер?

– Я сказал Бенни, что хочу поблагодарить тебя. За то, что мусорные баки теперь закрываются.

– И ты захотел сделать это посреди ночи?

Это была прекрасная ночь. Дул тёплый ласковый ветер, а в саду дурманяще пахло сладко-спелой малиной и лепестками роз. Луна тонким, серебристым серпом едва возвышалась над вершиной горы. Когда я смотрела на неё, мне вспомнилась карта Таро, и уже я больше не считала ночь такой прекрасной. Кроме того, мои ноги начали потихоньку замерзать.

– Нет, - ответил Тильман, стараясь быть терпеливым.
– Я не собирался благодарить тебя. Это было только предлогом, чтобы…

– А мог бы и поблагодарить, - прервала я его вызывающе.

– Это сейчас не имеет значения. Надень что-нибудь более подходящее, я хочу тебе кое-что показать.

Мне что-то показать. Ну и нахал. Постепенно я начинала сожалеть, что защитила его от Оливера.

– Ты что, пьян?
– спросила я более мягко.

– Нет.

Теперь его терпение кончилось. Он зашагал по лестнице вверх и дунул на меня без предупреждения. До меня донёсся аромат жевательной резинки и курительной трубки, больше ничего.

– Ну, давай. Я думаю, это как раз подходящее время.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. Он внимательно, убеждённый в своём желании, я с сомнением, ища наличия признаков злоупотребления наркотиками и зарождающегося безумия. Но я ничего не нашла. Тильман выглядел очень уверенно и как всегда трезво и пылко одновременно. Каверзная смесь.

Я сдалась. Пусть только дело будет не стоящим, для того, чтобы среди ночи снова одеваться и быть похищенной хобби-индейцем. На всякий случай я выбрала прочную одежду: джинсы, пуловер с капюшоном и свои кеды, по которым постепенно можно было определить их суровую жизнь в лесу. На обратном пути к Тильману я прихватила упаковку печенья из кухонного шкафа и сунула себе бутылку воды под мышку.

– Готова?
– спросил Тильман, который уселся на ступеньках крыльца и играл с кругом света от фонаря.

– Хм, - пробормотала я. Теперь мне ничего другого не оставалось, как следовать за ним и довериться тому, что усилия будут того стоить.

Потому что для такого маленького парнишки шагал он очень быстро. И казалось, он точно знал, куда нужно идти.

– Что ты хочешь мне показать?
– вздохнула я, когда он на перекрёстке направился в ту сторону, в которую я ещё никогда не ходила. Здесь один ручей коротко сливался с другим, более узким, до того, пока оба снова не разветвлялись. Дорога была удобно широкой и покрыта светлым песком, на котором от луча фонаря блестели мельчайшие камешки. Но вокруг нас была ужасная темнота.

– Ты должна увидеть это сама, - раздался голос Тильмана во тьме.
– Но было бы лучше, если бы ты не разговаривала так много.

– Я не позволю тебе затыкать меня, понял?
– закричала я. Он внезапно остановился и развернулся. Фонариком он посветил мне прямо в лицо. Я заморгала.

– Я не хочу затыкать тебя, Елизавета. Я просто думаю, что так будет лучше, понятно?

– Это безумие, - сказала я то, что как раз думала. Мне нужно было отослать его домой. И что я снова только сделала?

Да, возможно Тильман был безобидным. Но его концентрация на том, что он намеревался вместе со мной сделать, эта непонятная настойчивость в его глазах, казались мне сомнительными. Я попыталась просчитать в уме путь назад. Смогу ли я одна отсюда выбраться. Тильман при этом молча за мной наблюдал. И что меня при этом не только пугало, но и по-настоящему раздражало, это то, что он смотрел на меня, как будто это я сошла с ума, а не он.

– Если хочешь, можешь вернуться снова домой и красить ногти, но поверь мне, здесь будет лучше.