Я криво усмехнулся.

— Это в честь чего?

— А он тебя в мундире не видел никогда, — пакостно захихикал Энрике. — И вообще при параде.

— Да, признаться, я как-то не ожидал от Блэйка подобного, — хмыкнул варвар.

— Какого — подобного? — вскинул бровь я.

— Что ты можешь быть не взъерошенным, прилично одетым, да ещё и не сутулиться, — продолжал веселиться даймон.

— Ну… слишком грубо, но да, — вздохнул старший Гончая. Я только махнул рукой и рухнул на стул, расстёгивая китель.

— Ух, а если ты про него ещё одну интересную вещь узнаешь, — продолжал Аморалес, насмешливо косясь на меня. Ждал, что начну возмущаться? Да к демонам его! Что он может про меня такого страшного сказать, чего окружающие не знают?

— Например?

— Например, ты в курсе, что он у нас самый натуральный и всамделишный граф?

— Блэйк? — подозрительно покосился на меня Гор. — Граф? У которого в доме из прислуги приходящая кухарка, и всё?

— Ты слишком плохого обо мне мнения, — улыбнулся Салем. — Ты думаешь, я не знаю, с кем работаю, что ли? В отличие от тебя, я знаю практически всех сотрудников Управления хотя бы по кратким характеристикам. А уж ваш отдел — по полным. Это Гор может себе позволить не интересоваться. Кстати, рискну предположить, что как раз Блэйк тоже с личными делами осведомлён. А, Блэйк?

— Бегло, — отмахнулся я, вновь прикладываясь к бутылке. Китель к тому времени уже был расстёгнут, развязан шейный платок и сняты перчатки.

— Блэйк, да что ты такой взбаламученный? — нахмурился Рико. Потом лицо его просветлело. — Что, твоя подружка тебя бросила? Кстати, почему ты раньше не говорил, что знаком с такой красавицей?

— Извини, Рико, мне как-то не приходило в голову сообщать тебе обо всех моих знакомых красавицах. Тем более вот конкретно за эту красавицу я набью тебе морду. Вульгарно, руками.

— Да за кого ты меня принимаешь? Сроду никогда девушек у друзей не отбивал! — праведно возмутился даймон. — Просто я как-то полагал, что ты холостой, — он хмыкнул.

— А я холостой, — я вздохнул. — И набью тебе морду именно потому, что она не моя девушка, а мой друг детства, что значительно важнее.

— Тем более возмутительно, что ты раньше о ней вообще ничего не говорил!

— А ты, кстати, зря тараторишь, — с настороженным прищуром покосился на меня Салем. — Блэйк, выкладывай, что случилось?

Я кивнул, вновь хлебнул из бутылки.

— В двух словах — опять всплыла эта картинка. Причём при более чем странных обстоятельствах…

— Давай с самого начала, — решительно кивнул Гончая.

— Да особо и рассказывать нечего, но эта история мне не нравится чем дальше, тем сильнее. Я только что с выставки. Молодая и крайне талантливая, на мой взгляд — и вовсе гениальная, художница, открытие года и всё такое. У неё есть картина, написанная довольно давно — я пока время точно не выяснял. На этой картине… в двух словах — зеркальный коридор, из глубины которого проступает этот символ. Картина называется «Врата».

— Что-то не нравится мне такое название в данном контексте, — пробормотал Гор, высказывая общее настроение.

— Подробнее мы решили поговорить завтра — сегодня у неё нет времени, а на меня картина произвела слишком сильное впечатление, — я снова вздохнул. — Демоны знают, что происходит…

— Надеюсь, что нет, — вздохнул маг Смерти. — Только этой публики нам тут и не хватало для полного счастья. Проклятье! Ну, почему картина не называлась бы более нейтрально и безобидно?

— Например, «Без названия»? — фыркнул я. — В нашей ситуации это единственный более-менее безобидный вариант.

— Да уж, — солидарно кивнул горец. — Приятного мало. Блэйк, да что ты такой бледный-то? Подумаешь, картина! Неприятно, конечно. Но что-то ты уж очень близко всё воспринял.

— Да, наверное, — я с сомнением кивнул. — Хочется напиться. Наверное, всё эта мерзкая тварь, все нервы она мне вымотала!

— Составить компанию? — хмыкнул даймон. — Мне что-то тоже от этой истории не по себе. Хочется напиться, подраться, забыться, а потом утром проснуться и не помнить, что было вчера.

— М-да. Успехов вам, товарищи, — Салем неторопливо поднялся с места. — А я, пожалуй, пойду. Гор, ты как?

— А мне завтра утром на дежурство, — горец скривился, будто у него живот свело. — Или отпроситься?

— Ладно, вы решайте, а я пойду, сниму… единственный приличный наряд, который есть у меня дома, — хмыкнул я, цитируя Реи.

Поднявшись по лестнице, переоделся у себя в комнате в гораздо более привычные и милые моему сердцу вещи: светлая рубашка, тёмно-синие брюки, удобные и не стесняющие движений, мягкие непромокаемые сапоги до середины лодыжки. У нас в Аико промокаемая обувь попросту не имеет смысла; разве только перемещаться сплошь телепортами, но это не всегда возможно и далеко не каждый это умеет. Вот и получилось, что проще делать непромокаемой сразу всю обувь. Для разнообразия накинул сверху кожаный жилет.