— Мало ли, — неуверенно откликнулась она, вслед за мной входя в кухню. От злорадной ухмылки при виде реакции друзей я, каюсь, не удержался. Салем удивлённо вскинул брови, более непосредственный Гор уронил челюсть, а Энрике вообще подскочил на месте, закашлявшись.

— Разрешите представить, Реи. Реи, это Энрике, Гор и Салем. Энрике — мой практически напарник, я тебе рассказывал. А Салем и Гор — двое из лучшей в городе тройки Гончих.

— Очень приятно, — вежливо кивнула моя подруга.

— Взаимно, — хором кивнули Гончие, а Рико что-то невнятно промычал, пытаясь откашляться.

— Присаживайся, радость моя, — с улыбкой предложил я, отодвигая ей свой стул. — Как ты насчёт поужинать с нами?

— Какой нормальный человек по доброй воле откажется на халяву попробовать горской кухни? — звонко рассмеялась она. Я отправился накладывать Реи созданный Гором ужин. — Блэйк, а я к тебе, между прочим, не просто так забежала. Помимо того, что проведать, я решила тебя ещё и немного расшевелить. Вот скажи, когда ты последний раз выходил в свет? — с укором поинтересовалась она.

— Кхм, — я смутился. — Кажется, пару четвертей назад. Когда твой папа приём устраивал по случаю дня рождения твоей мамы…

— Вот! Кажется! Только это было не две, а три четверти назад! — назидательно погрозила она мне пальцем и благодарно кивнула, принимая тарелку. — Так ты совсем одичаешь со своей работой. Так что радуйся, что у тебя есть я!

— Когда это я был недоволен этим фактом? — искренне опешил я, прислоняясь к тумбочке. Реи, держа тарелку на одной ладони, села на стул, подобрав под себя ногу, вполоборота, чтобы одновременно и видеть меня, и не сидеть спиной к ошарашенно молчащим сотрудникам Управления Порядка. А я тихо злорадствовал, наблюдая за потрясением и шоком коллег. Наверное, такого впечатления на них не произвело бы даже явление всех богов эльфийского пантеона в полном составе.

— Мало ли, — она неопределённо повела плечиком. — Так вот, о чём я. Сегодня ты идёшь со мной на выставку, и даже не думай пытаться отказаться.

— На какую выставку? — обречённо поинтересовался я. Если Реи вздумала меня куда-то вытащить, она это сделает. Да и права она, я так скоро совсем свихнусь с этой работой…

— Вот, ты даже этого не знаешь! — возмутилась она. — А ещё любитель живописи!

— Я не любитель живописи, я любитель моря, — поправил я.

— Тем более! Молодая, никому неизвестная художница. Но, говорят, она должна стать открытием этого года. По слухам, её картины сопоставимы только с кистью великих мастеров вроде Дэоликриэна.

— Радость моя, не надо верить слухам, — я поморщился.

— Она, между прочим, пишет в основном морские пейзажи, — хитро покосилась на меня Реи.

— Ладно, ладно, считай, уболтала! — я примирительно поднял руки. — А во сколько мы туда идём?

— Открытие было минут пять назад, так что если ты как следует поторопишься, мы как раз успеем к окончанию торжественной части. У меня есть два пригласительных, так что не переживай.

— Реи… — потрясённо выдохнул я.

— Ничего-ничего, — с ехидным выражением лица закивал Гор, переглянувшись с Салемом. — Не переживай, мы тебя дождёмся.

— Не сомневаюсь, — я тяжко вздохнул. — Реи, но на этот приём, наверное, надо надевать что-то торжественное? — я посмотрел на неё крайне растерянно.

— Пойдём уж, горе, я помогу тебе выбрать, — рассмеялась она. — А пока буду выбирать, ты как раз успеешь быстренько принять душ. Надеюсь, твои гости тебя отпустят?

— Отпустят, — хмыкнул Салем. И Реи, как будто только этого и дожидалась, ухватила меня за ладонь и потащила в сторону комнаты.

Сборы при активном понукании подруги заняли от силы минут двадцать. Так что теперь я стоял, умытый, причёсанный, одетый в парадный мундир, на пороге городской Галереи, и под руку меня держала самая красивая женщина этого города. Я, естественно, спросил, почему моя спутница остановила свой благосклонный взгляд на этой вещи, которую я надевал от силы раза три в своей жизни (произвели в нынешний чин меня всего два года назад), первый из которых был контрольной его примеркой. На что получил безапелляционный ответ, что только в этом из всего моего гардероба ей будет со мной не стыдно, потому что последний раз я покупал что-то новое, надо полагать (и это будет истинной правдой), к тому самому приёму несколько четвертей назад. Впрочем, спросил я исключительно от неожиданности — мундир мне вполне нравился. Он был хорошо сшит, удобен, и, помимо того, вполне отвечал моим представлениям о красоте: синие брюки, белый китель с синим и серебряным шитьём, белые перчатки и до блеска начищенные сапоги. И форменная белая фуражка с синим околышем и серебряной кокардой, которую я сейчас держал в руках. И парадный алый плащ — как же без этого в Аико? Правда, раз уж мы телепортом и туда, и обратно, брать плащ я не стал.

К тому же, в мундире я сразу переставал сутулиться; стыдно было носить такую красоту без должной выправки. А уж тем более совестно было не соответствовать леям в кольцах [8] на левой стороне груди. Реи подбивала меня надеть сами медали, чтоб выглядело эффектнее, но я был непреклонен. Это не украшение, чтобы добиваться ими эффектности. За последние годы я умудрился получить аж пять штук отнюдь не «памятных» наград. Надо полагать, и за это дело нас всех наградят… Мудрый и рациональный подход руководства: вроде и герои поощрены, и больших затрат казна не несёт. Правда, особой гордости от этого не испытывал, хотя, скорее всего, должен бы был. Может, я слишком мнительный, но я не считаю нашу работу благородной. Нужной, полезной, жизненно необходимой — да. Но ведь она никогда не поможет вернуть тех, чьи смерти мы расследуем.

— Надеюсь, мне все будут завидовать, — мечтательно произнесла подруга, когда я галантно распахнул перед ней дверь.

— Завидовать скорее всего будут мне, — насмешливо фыркнул я. — Надеюсь, не придётся ни с кем за тебя драться. А то мало ли, вдруг уроню честь мундира?

— Держи крепче, — рассмеялась она, вновь уцепив меня под локоть. — И, между прочим, ты себя недооцениваешь. Тебе очень идёт форма, ты сразу смотришься серьёзнее и… опаснее, что ли?

— Разве это хорошо? — я вздохнул.