— Снова и снова! — Прорычал он, рассерженно и как-то… обеспокоенно? — Ты должна была остаться, когда я дал тебе шанс!

Изобель сжала в руке комок грязи. И бросила в него. Он зашипел, отпрянув, поскольку брызги попали в его лицо.

Где-то в отдалении колокольня стала отбивать время. Громко, нагло бой часов рикошетом пронесся сквозь кладбище. Это был звук, который охватил ее, пронзил ее сознание.

Полночь. Была полночь.

— Помогите! — раздалось бульканье из соснового ящика под ней.

Изобель закружилась. Ладонями и локтями она убрала с крышки гроба верхний слой грязи и остатки Ноксов.

— Чирлидерша!

Изобель обернулась.

Пинфаверс опустился на колени у края могилы и протягивал ей когтистую руку.

— Возьми меня за руку. Оставь его!

Изобель схватила лопату, которая упала вместе с ней, и замахнулась на Пинфаверса. Он поймал ее легко, его предплечье растянулось вдоль ручки.

— Перестань бороться со мной, и пойдем! — зарычал он.

Изобель заскрипела зубами. Она сконцентрировала всю силу на лопате, и, прислонив ногу к стене могилы и оттолкнувшись, она прокрутила ручку лопаты, как рычаг. Треск пронесся эхом по кладбищу, сопровождаемый завыванием. Изобель упала, приземляясь задницей на крышку гроба, в то время как обмякшая рука Пинфаверса хрустнула под ее коленями.

Он отскочил с длинным шипением. Его тело расшаталось еще раз, и он стал смесью клубов дыма и птицы. Он взлетел выше могилы — темная масса, испускающая хриплое карканье и нечеловеческие вопли. Его крылья били по воздуху со сломанным ритмом, его тело птицы вращалось по спирали, изо всех сил пытаясь взлететь. Его лицо показывалось сквозь пар достаточно долго, чтобы рычать на нее. Потом, как фиолетовый туман, он унесся прочь, черные перья с его крыльев осыпались вниз, как упавшие листья в открытую могилу.

Вдалеке куранты продолжали отбивать часы, и не было никакого способа узнать, сколько еще осталось. Изобель бросила сломанную руку Пинфаверса в сторону и повернулась к гробу, в котором уже не издавалось звуков.

— Брэд! — позвала она. Она потянула деревянную крышку. Та сдвинулось с места только немного. Изобель кружилась, ища лопату. Она схватила ее и вогнала лезвие в зазор между крышкой и гробом. Дерево раскололось, но недостаточно. Она попробовала снова.

— Брэд!

Она поставила лезвие против дерева снова, и на сей раз часть одного угла откололась.

Изобель уронила лопату. Она засунула обе руки в отверстие и потянула вверх. Крышка гроба медленно сдвигалась. Она заклинала всю свою силу, таща до конца, и крышка свалилась в сторону свободно, гремя одновременно с заключительный звоном в колокольне, который пронесся по кладбищу.

Было двенадцать часов, ровно полночь.

Внутри гроба, тихо и дрожа, лежал Брэд, его глаза смотрели в небо. Он был одет в чистый больничный халат, его сломанная нога была в толстом голубого оттенка гипсе. Изобель потянулась к нему, но ее руки прошлись сквозь него, будто он был голограммой.

— Брэд! — крикнула она.

Он задрожал сильнее.

— Из, Изобель? — прошептал он. Его глаза смотрели мимо нее невидящим взглядом, сосредоточившись на чем-то выше ее.

Она пыталась схватиться за него снова, но ее руки проходили мимо него призрачного.

Что-то густое, влажное, и теплое брызнуло на ее руку, останавливая ее. Она увидела ярко-алую кровь, блестящую на ее предплечье. Она была ранена?

Другие брызги оказались на открытой ладони ее руки.

Изобель посмотрела вверх. Кровь сочилась из статуи над ней.

Большие полосы красного бежали по ее мантии, скатываясь по складкам ее каменного платья, объединяясь с грязью.

— Изобель!

Брэд взмыл вверх мимо нее, его хромое тело было выдернуто из могилы невидимой силой, как марионетка. Он поднялся, искажаясь и растягиваясь, удлиняясь, поскольку его высасывал дюйм за дюймом облик статуи. Она втянула его, мгновенно поглощая полностью, крики Брэда растворились в тишине.

Два рубина света размером с укол булавки ожили под темным капюшоном.

Камень пошатнулся, разбрызгивая ярко-красные потоки. Кровь впитывалась через ткань ее одеяния, фигура медленно сдвинулась. Она повернула голову и шагнула вниз со своего постамента.

Изобель смотрела в неподвижном ужасе, как статуя оставила зияющее круглое отверстие в земле, ее кровь забрызгала мантию, развевающуюся по ее фигуре, и она скорее плыла, чем шла.

Тяжелый шлейф красной ткани следовал за фигурой. Его тащили по пеплу, оставляя после себя кроваво-красные следы.

Изобель кашлянула и упала, растягиваясь в теперь уже пустой гроб. Она смотрела, прищурившись, сквозь пелену пыли, загипнотизировано наблюдая, как капающая статуя дрейфовала вокруг внешнего периметра открытой могилы.