Габриэль кивнул и уставился на свою бутылку с водой.

— Да.

— И тут ты присылаешь мне смс и спрашиваешь, хочу ли я пробежать 16 километров, и…

Твою мать! Габриэль выпрямился. Еще один день начался хреново.

— Чувак, мне, правда, жаль. Я не…

— Нет! — Хантер посмотрел на него тяжелым взглядом. — Я рад. Это было... славно.

— Хорошо. — Габриэль улегся обратно и уставился в небо. Было почти восемь, и более разумные бегуны начинали собираться на парковке. На лице ощущалась тяжесть солнца, и он позволил энергии пролиться сквозь кожу.

— Станет легче, — сказал он.

— Да? — Сказал Хантер скептически. — Когда?

— Я дам тебе знать, когда это случится со мной.

Хантер фыркнул, но ничего забавного в этом не было.

— Ты все еще можешь пробежать марафон, — сказал Габриэль.

— Я пропустил месяц. Я не в форме.

— Я не сказал, что ты можешь прийти первым.

Хантер ничего не ответил.

Габриэль поставил бутылочку с водой на землю, наблюдая за изломами солнечных лучей, которые подсвечивали траву разными оттенками зеленого.

— Я единственный из моих братьев, кто рано просыпается. Моя мама была такая же. Она пила кофе и играла со мной в настольные игры, пока остальные спали.

Когда ему исполнилось десять, она стала и ему делать кофе, наливала полкружки молока, клада две ложки сахара и только потом добавляла немного кофе. Он все еще пил кофе, приготовленный именно так.

— Утром после похорон я спустился на кухню. Я не знал, о чем я, черт возьми, думал, как будто там меня ждал кофе в кофейнике и разложенная настольная игра или типа того.

Он сделал паузу.

— Ничего. Просто пустая кухня. Я думаю, что только в этот момент я, наконец, все осознал.

Хантер по-прежнему молчал.

Габриэль обернулся.

— Так что я сделал кофе.

Он и игру достал тоже, сам не зная, для чего. Потом он рыдал в кружку минут сорок, пока его кофе окончательно не остыл и Майкл не нашел его сидящим на полу кухни. Габриэль волновался, что его брат будет ворчать на тему кофе или рыданий, или чего-то еще, ему едва ли нужна была причина в эти дни.

Но Майкл просто налил себе чашку кофе и бросил кубики на стол.

— Ты ходишь первым.

Габриэль не хотел обсуждать ничего из этого.

— Все, что я хочу сказать, — он пожал плечами, — это то, что если ты собирался пробежать марафон, может тебе просто надо пробежать марафон.

— Может быть, — ответил Хантер. Он отодрал почти всю этикетку от своей бутылки с водой.

Это все было очень тяжело. Габриэль потянулся.

— Чувак. Серьезно, если ты начнешь рыдать, люди подумают, что я бросил тебя.

Хантер посмотрел на него. Улыбка пробралась сквозь его грустные мысли.

— Если посмотреть на то, как ты бежал сегодня, то они, скорее всего, подумают, что это я бросил тебя.

— Иди-ка ты в задницу, дружище.

Тут его телефон звякнул, и Габриэль сначала даже не хотел смотреть что там. Наверняка Майкл, зазывает поработать.

Нет, номер был незнакомый.

Ты серьезно насчет сегодня? Лэйни.

Лэйни! Габриэль сел.

— Кто такая Лэйни? — спросил Хантер, подглядывая через его плечо.

Габриэль отпихнул его назад и набрал ответ.

Абсолютно серьезно.

Ее ответ пришел через 15 невыносимых от ожиданий секунд.

Отец работает сегодня вечером, а Саймон собирается встретиться с мамой.

Он улыбнулся.

Ты приглашаешь зайти?

Еще одна долгая пауза.

Нет. Отец сказал, мне нельзя тебя приглашать.

У ее папочки, поди, рассеяны снайперы по крыше, натренированные на то, чтобы отстреливать Габриэля на подходе.

Его телефон звякнул снова.

Но, может быть, мы можем пойти к тебе домой и поработать над твоей домашкой по математике.

Он нахмурился. Предложение было полно плюсов и минусов. У него дома!

Она хотела прийти к нему в гости! Но математика. Математика…

Еще звяк.

Чем быстрее ты выучишь математику, тем быстрее мы сможем делать что-нибудь еще.

Отлично, это заставило его сердце забиться сильнее. Он быстро набрал.