Габриэль собрался с силами, но он никогда не был достаточно быстрым.

— Эй, — раздался новый голос со стороны трибун.

Авторитетный голос.

Голос тренера.

Парень, который держал Габриэля, оттолкнул его и убежал. Райан попытался побежать следом, но он был под сеткой, и тренер поймал его, несмотря на то, что у него в руках был большой сетчатый мешок с мячами. Хотя он и не был крупным мужчиной, тренер Коннэр был вполне устрашающим, и Габриэль порадовался, наблюдая за лицом Райана, которое побледнело под синяками.

Пока он не заметил, что Саймон был таким же бледным, и его дыхание было слишком частым.

— Да ладно, тренер, — сказал Райан. — Мы тут просто немножко потусили.

— Тебе не следует просто тусить на моей площадке. К ближайшим двум играм ты не допущен.

Глаза Райана, казалось, вылезли на лоб.

— Что? Но это не...

— Хочешь выбыть на три игры?

— Ладно. — Райан развернулся.

Тренер еще раз обратился к нему.

— Стейси!

Райан выглядел так, как будто он продолжает идти дальше, но он должен был хотеть оставаться в команде. Он повернулся.

— Что?

Тренер поднял бровь.

Райан вздохнул.

— Да. Сэр.

— Жду тебя на скамейке в четыре.

Райан ворвался в раздевалку, шибанув дверь так, что звук разнесся по всему залу. Габриэль поддразнил бы этого придурка, но он знал, что для него сейчас лучше. Он и так уже был в сложных отношениях с тренером. Вместо этого он протянул руку Саймону и помог ему встать на ноги.

Тренер смотрел на юношу.

— Ты в порядке?

Саймон кивнул. Его лицо было красным, зубы стиснуты.

Габриэль опустился к нему. Саймон умел играть, но он не мог играть в команде, в настоящей игре. Он был маленьким, и хотя несколько лет наверняка это исправят, даже год — это было очень долго. Особенно год, в течение которого тебе постоянно надирают задницу.

Все это было на поверхности и можно было видеть невооруженным взглядом.

Тренер потер свою шею.

— Я заметил, как вы играли. Вы хорошо поработали.

Саймон кивнул.

Затем тренер по-дружески толкнул Габриэля в плечо.

— Пока ты не начал лениться.

— Понимаешь, о чем я? — Габриэль улыбнулся. Он и забыл, как сильно он скучал по простой командной спортивной поддержке. А ведь реально прошло всего две недели.

— Это все он.

Тренер Коннер повернулся к Саймону.

— Как ты думаешь, ты сможешь так же играть сегодня вечером?

Брови Саймона взлетели вверх. Он энергично закивал.

— Вот мы и проверим, — сказал тренер.

Саймон кивнул еще раз.

Тренер поднял вверх палец.

— Один раз.

Затем он закинул мешок с мячами на плечо и направился к своему кабинету в конце зала.

Саймон посмотрел на Габриэля диким взглядом. Жестами он попросил телефон.

Охренеть.

Первый раз после выходных Лэйни включила свой компьютер.

Она не стала заморачиваться над количеством непрочитанных сообщений, только закатила глаза, увидев, сколько писем выделено жирным шрифтом.

Да ладно. Они не придумали ничего умнее, как писать письма?

Она продолжала думать про пожар. Про поджигателя. Про Габриэля.

И про свои шрамы.

Она смотрела на себя в зеркало в ванной безумным взглядом добрых двадцать минут. Сначала она хотела позвать отца. Ей хотелось, что бы кто-то еще увидел то, что видела она, ущипнул ее за руку и доказал ей, что она не бредит.

Но отцу наверняка потребуется объяснить, что это за чертовщина, и ей определенно не хотелось этого делать.

Что вообще произошло на конюшне?

Тот вечер, когда я первый раз подвез тебя до дома, был первый раз. Открытая тетрадка лежала рядом с ноутбуком. Она должна вспомнить. В тот вечер ее отец работал допоздна. В тот вечер Габриэль играл в баскетбол с Саймоном. Среда.

Она написала в тетрадке. Среда.

Она запустила поиск по местным новостям и ввела слово поджог.

В яблочко! Там была статья, опубликованная в четверг, про пожар, что случился накануне в среду. Семья из четырех человек, и только троим удалось выбраться наружу. Репортер взял интервью у матери, миссис Хастер, которая сказала, что начальник пожарной бригады сказал ей, что дом уже в слишком опасном состоянии, чтобы продолжать поиски, и что никто оттуда не сможет выбраться живым.

Но как-то получилось, что кто-то из пожарных оставался в доме. Как-то так получилось, что ее дочку вытащили оттуда.